— Галлюцинации не пахнут. Как же я их упустил? — Велес не смог удержаться. Ярость распирала его. Он в бешенстве со всего размаха саданул кулаком по стволу дерева. Рука хрустнула, мощный дуб покачнулся, на голову гиганту посыпалась листва и прошлогодние желуди без шляпок. — И ещё это… — он досадливо посмотрел на деревянное крошево на ладони, — все один к одному. — Остатки дудочки полетели в кусты.

Облачка по-прежнему висели на одном месте, бесстрастно наблюдая за безумствующим гигантом. Велес погрозил им кулаком и шумно ломанулся сквозь малинник. Время терять не стоит, новость заслуживает того, чтобы о ней как можно скорее услышали остальные. А потом вернуться всем вместе и тщательно прочесать лес…

Сварог удивленно смотрел на запыхавшегося Велеса, стоящего перед ним, потного, грязного:

— Ты уверен?

— Совершенно. Я не мог ошибиться — животные так смеяться не могут, подобные эмоции не для них. Да и не было там ни зверей, ни их следов.

— Разумные туманные сгустки? Негуманоидная форма жизни? Вполне возможно, вполне. Именно поэтому мы не смогли их обнаружить, просто потому, что не могли даже предположить такое.

— Но туман не оставляет следов, туман не царапает деревья…

— Тогда что?

— Не знаю… — Велес устало присел на лавку, немного поерзал, удобнее устраиваясь на жестком сиденье. — А где все?

— Перун наблюдает за стадом…

— А что там?

— Ты бы глянул, а? Среди человекообразных появились странные мутации — те почти безволосые дети развиваются слишком быстро. Они умнее и крепче своих родителей. Как ты думаешь, не может это быть из-за того, что радиационный фон местности повышен?

— Нет, — Велес покачал головой, — бот, конечно, фонит, но не настолько, чтобы существенно влиять на потомство. Дело тут в другом.

— Займешься?

— В паре с Перуном? — Велес откровенно недолюбливал Кащея, а Стрибог давно уже переселился в скалистые горы и в лагерь наведывался редко, объясняя это просто: — "Мне здесь тесно, дышать нечем, простора не хватает, неба, ветра…".

— А с кем же ещё? Кащей-то все больше в одиночку бродит, — Сварог приуныл, — скоро совсем встречаться перестанем.

— А ты что хотел? — Велес усмехнулся, встал, собираясь уходить. Сколько уже можно об одном и том же? — Мы здесь уже не один десяток лет сидим, новизна впечатлений иссякла, все надоело, да и мы друг другу тоже.

— Да. Кто мог подумать, что все так обернется? И мне все чаще и чаще снится Диора…

Велес ободряюще хлопнул капитана по плечу:

— Не грусти, эта планета нас ещё удивит.

— Хотелось бы верить. Так поможешь Перуну, он ведь серьезно увлекся этими рукопалыми?

— Слушаюсь, капитан! — Велес отсалютовал Сварогу. Тот махнул рукой, дескать, пустое, какой я капитан, так… — Но и у меня ДЕЛА есть…

— Давай не будем торопиться, подождем немного. Раз ты сразу ничего не нашел, то теперь там и подавно никаких следов не осталось.

— Но как же так? Это же первый контакт, первый. С иным разумом, с иной формой жизни…

— Ну, положим, никакого контакта не было.

— Не был, так будет, это я обещаю. — Велес хлопнул дверью, постоял немного на крылечке, успокаиваясь, и вернулся в хижину. Сварог склонился над изрядно потрепанным талмудом — капитан уже не так рьяно соблюдал традицию вести "бортовой журнал", но значимые события записывал педантично. Для кого только? Он поднял глаза на вошедшего:

— Ты?

— А ты ещё кого-то ждешь? — Капитан покачал головой. — Я вот что хотел сказать — особых результатов не ждите, аппаратура еле дышит, реактивов почти нет, но что смогу, сделаю. Вот только у меня такое чувство, что все это неспроста.

— Что именно?

— Мы здесь уже столько времени и никаких странных событий, а сейчас… Слишком много загадок, словно планета начала интересоваться нами, как мыслящими существами, а не как легкой добычей. Ты помнишь, как все начиналось?

Помнил ли Сварог? О, он помнил, как же, такое не забудешь до конца жизни, даже если ей отмерено несчетное количество лет. Первые годы на этой планете были похожи на бесконечное противостояние — с природой, с самими собой. Приспособиться к чужому миру было неимоверно трудно, а доказать, что ты не тварь дрожащая — почти невозможно. Они смогли — сначала выжить, потом стать хозяевами этой части суши, большего, увы, не удалось. Куда-то пропал исследовательский задор, и дни стали похожи один на другой, отличаясь только долготой, все получилось так, как сказал однажды Перун. Смысла в такой жизни было не больше, чем в засохшем обломке дерева, как он, капитан, не старался поднять боевой дух своего экипажа. А, в конце концов, и он устал…