— Здесь он, рядом, — откликнулась ведьма, — только, сердцем чувствую, не дойти мне уже. Стены проклятущие, как домовина, давят… Времени почти нет…

— Так ты решила семейный склепик тут обустроить, — оживился кот. — Неплохо, очень неплохо, да только кто ж тебе даст?

— Что, силком спасать потащите? А не боитесь? — полыхнула яростным взглядом ведьма.

Баюн слегка опешил, да где наша не пропадала:

— А нам все равно, что потом будет, правда, Птах? Выкрутимся…

Бесенок кивнул в ответ.

Довольный поддержкой кот продолжил свою пламенную речь. Обычно с таким воодушевлением он выступал нечасто, и то, когда ему самому грозила нешуточная опасность. Долго плел Баюн вязь затейливых уговоров, попеременно напоминая о поруке Хранительницы и цепляя чувствительные струнки женской души, жалуясь на свою нелегкую долю будущего сироты, но все было напрасно. Как об стенку горохом…

Охрипший котофей сдался, сказав напоследок:

— Ты как хочешь, а я не намерен так часто Хранительниц менять. Ты, конечно, иногда непредсказуема, но к тебе привык, так что не обижайся… Время уговоров кончилось!

С истошным мявом он ринулся на Людмилу. Отрешенная ведьма, полностью отключившаяся от реальности, неловко упала на спину. Кот на мгновение завис в воздухе, всей массой обрушился на чародейку, раскорячив лапы, вцепился покрепче в тело ведьмы, и крикнул:

— Птах, шибче, пока я держу, руки вяжи.

Не ожидавший от мохнатого напарника такого скорого начала боевых действий бесенок озадаченно посмотрел вокруг. Ничего подходящего для вязания рук не нашлось. Разве что собственный хвост? Но его надолго не хватит… Да и ведьма брыкалась слишком активно, пытаясь скинуть с себя голосящего Баюна.

Сквозь завывания котофея, наконец, пробился негодующий вопль чародейки:

— Пусти, олух, пусти… Жжет… Огнем печет…

В пылу боя Баюн и не заметил, что его подбрюшье припекает, словно ошпаренное. Своя шкура, как известно, всегда ближе к телу, а уж если от нее ещё и паленым пахнет, тут не до спасения мира. Мигом скатился кот с ведьмы, на все лады чихвостя себя за излишнюю самонадеянность.

Рассмотрев урон, котофей облегченно перевел дух, деловито вылизал подпалину. Заботливо обихоженная шерстка на животе была цела, но колер её из угольно-черного поменялся на рыжеватый. Подпаленное круглое пятно ещё слегка припахивало паленым. Кот, обнюхав ещё раз брюхо, брезгливо чихнул: — "Обошлось легким испугом — не дело такому красавцу, как я, с лысиной ходить. Хоть и не видит никто, но всё одно непорядок".

Обезумевшая от боли Людмила, катаясь по земле, обеими руками рвала одежду на груди. Птах подхватил стонущую ведьму, приподнял её. Из-под выбившейся рубахи выскользнула и покатилась, зазвенев на каменном полу, тонкая пластинка. Поскользнувшись на ней, бесенок едва не упал, сильным толчком копытца оттолкнул непонятное в сторону: — "Потом гляну… Что с ведьмой?".

Чародейка жадно хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Переведя дыхание, опамятовалась:

— Баюн, что ты сотворил, негодник?

Кот непонимающе уставился на неё. Это надо же — он ещё и виноват! Да он больше всех пострадал! На ведьме ни царапины, а он… Почти калека… Баюн пригорюнился и приготовился высказать все свои претензии, включая и самое начало поисковой экспедиции, когда ведьма против желания затащила его в ступу.

Неожиданно Людмила, словно вспомнив что-то, вскочила, скинула порядком изодранную куртку, одернула нижнюю рубашку. Не добившись нужного результата, стащила её через голову.

Кот стыдливо потупился.

Не стесняясь наготы, чародейка прощупала свою одежду дважды, повторяя "Не понимаю… Куда оно делось?"

— Ты не это случайно ищешь? — бесенок наклонился над выпавшей вещичкой.

— Да, да, — Людмила кинулась к заветному зеркальцу, по пути набрасывая на себя рубашку.

Кот слегка прищурился, мысленно примеряя размер непонятной пластинки к своей подпалине:

— Не тронь, — завопил он, — это она нас чуть не сожгла!

— С ума сошел… — чародейка безмятежно взяла зеркало в руки, гадая, как она могла его выронить. Вроде хорошо спрятала… — Зеркало, как зеркало… Только я в нем страшнее кикиморы болотной.

Друзья едва лбами не столкнулись, кинувшись на погляд.

Склонились втроем над полированной гладью, но вместо своих замурзанных физиономий увидели Антона, мирно беседующего с Тимофеем. Мальчишка водил рукой по стене, облицованной глянцево-черными плитами, что-то объясняя своему старшему другу. В обе стороны от них тянулся бесконечный тоннель, сходный с теми, в которых плутала сама ведьма в компании кота и бесенка.

— Живые, оба, — облегченно выдохнула ведьма и, словно опомнившись, сердито сдвинула брови. — Но истинно ли всё это? Или очередная обманка? Ещё одна загадка Триглавы про настоящее, прошлое и будущее? Да будь оно проклято, это зеркало! Жили, забот не знали! — Людмила размахнулась и со всего маху швырнула пластинку подальше от себя.