— Выходи, — мрачно сказал Князь и бросил быстрый взгляд на водителя.

Тот сидел с каменным лицом. Я открыл дверь и вышел.

— Надо было к подвалу подъехать! — раздался голос барона. — Давай!

Он подошёл ближе и толкнул меня в плечо.

— Не стой, проходи!

— Здравствуйте, дядя Нико, — спокойно сказал я.

Он не ответил. За ним появились пятеро суровых мужиков. Во дворе было темно, но я разглядел в их руках оружие. Они был с пистолетами. Мы прошли через двор и подошли к бетонной постройке… Не знаю, как её назвать. Она напоминала вход в бомбоубежище.

Барон открыл ключом железную дверь и потянул её на себя. Он щёлкнул выключателем, вспыхнула тусклая лампа и я увидел бетонную лестницу, идущую вниз.

— Давай, иди, — подтолкнул меня барон. — Спускайся! Ну!

Парни с пистолетами подошли ближе и сделали недвусмысленные движения. Я перешагнул порог и обернулся…

— Вы идёте? — кивнул я. — Или я один? Если что, я бы съел чего-нибудь…

— Тебе что, не страшно? — прищурился Барон.

— Пусть боятся те, кто виноват, — пожал я плечами и начал спускаться по ступеням.

Лицо барона, так же, как и лица его гвардейцев не выражали ничего, кроме холода и полного отсутствия эмоций. Только Князь, мельтешивший там же, позади всех, проявлял волнение и неуверенность.

Не успел я как следует вглядеться в эти физиономии, как дверь со скрипом затворилась и гулко лязгнула металлом о металл, закрывшись прямо перед моим носом. Свет, к счастью, не погас, но я остался на бетонной лестнице, ведущей вниз. Что за минотавр ждал меня в подземном лабиринте цыганского барона я не представлял и не догадывался.

Честно говоря, мне даже интересно не было. У меня уже давно прошёл и запал, и отходняк, и всё остальное. А теперь страшно болело плечо, которым я крушил двери во дворце олигарха Назарова. И нога болела. А ещё хотелось жрать и спать.

Я проверил сигнал на телефоне. Сигнала не было. Хотел было опуститься прямо здесь, на ступени лестницы, но подумал, что внизу может найтись что-нибудь более подходящее для сна. Так и оказалось. Помещение внизу было небольшим и пустым, если не считать несколько деревянных ящиков.

Ящики мне понравились, прямо не ящики, а сундуки. Я сразу улёгся на них и прикрыл глаза. Решил, немного отдохнуть, пока представилась возможность. Только веки мои сомкнулись, как темнота и невесомость мгновенно овладели мной, закрутили и бросили в пространственно-временные тоннели. В общем, только я закрыл глаза, сразу уснул и потерял связь и с настоящим, и с прошлым, и с будущим.

Проснулся я от боли в плече. Кто-то тряс меня и пытался разбудить.

— Тише-тише-тише, — пробормотал я, открывая глаза. — Аккуратнее.

— Ты чё охренел? — тряс меня Князь. — Просыпайся.

— Щас-щас… — помотал я головой. — Щас, Жан… Дай в себя прийти. Вода есть?

— Ты чё там, набухался что ли? Если дядька узнает, он тебя лично замочит.

— Во-первых, — вздохнул я, усаживаясь на ящиках, — я не пьющий, не курящий и не кумарящий. Во-вторых… А что у нас во-вторых. Бр-р-р… Что так холодно у вас… Что, кстати, в ящиках? Нормальные сундучки такие. Подаришь один? А, вспомнил, что у нас во-вторых. Два раза не умирать, Жан.

— Ты чё, смерти не боишься? Барону только не вздумай сказать.

— Смерти только вьетнамцы не боятся. Мне один старый кореец сказал. Почему, не спрашивай. Что там у вас, рассказывай.

Кажется, я пришёл в себя и готов был слушать Князя.

— Кипиш, что ещё? Триста тысяч не такие сумасшедшие бабки, но сам факт, что кто-то нас поимел, дяде покоя не даст. Никогда. От этого дня до конца времён. Поэтому, если ты как-то в том замешан, я тебе не завидую. Прощайся с жизнью.

— Да ну нахрен. Из-за трёх штук баксов жизни лишать? Жёсткий барон у вас. А сколько, кстати один жеребец стоит, можешь сказать?

— Крас, хорош прикалываться. Дяде Нико не вздумай сказать что-нибудь про коней, ты меня понял?

— Ладно, — хлопнул я себя по коленкам и поднялся с ящиков. — Жрать охота. Так что, идём или нет?

— Блин… Ты точно в этом деле не задействован? Скажи мне… Крас, блин…

— А ты что, позволишь мне свалить?

— Сука, — помотал он головой. — Там же люди барона наверху стоят. Хер от них уйдёшь.

— Да я не буду, Жан. Я вообще не при делах. Я думаю, знаешь у кого рыло в пуху?