– Филипп, он убил женщину. Кэтрин Портман. Забил до смерти кнутом.

Сердце Оны оборвалось, она знала, что Кэтрин – мать Линды. А еще она знала, что не сможет ей рассказать. Кэтрин погибла из-за ее промедления. У нее была сотня возможностей убить Ортона до того, как он успел расправиться с Кэтрин, но она ими не воспользовалась, считала, что не вправе, так как он ни у кого не отнял жизнь. Просчиталась.

– София, дождись удобного момента и беги оттуда. Я помогу. Главное – оставайся на связи. – Она пожелала ей удачи и отключилась.

С того дня она постоянно искала глазами Филиппа на сессиях и среди прохожих, но он будто нарочно избегал ее. Онафиэль даже начало казаться, что София проговорилась, поэтому он перестал приходить на встречи.

Месяц спустя, когда Она уже решилась заявиться на ферму и разобраться с ним там, Ортон пришел в группу, выбрал самую отчаявшуюся женщину и занял место рядом с ней. После сессии Онафиэль попросила его задержаться и подсела к нему.

– Филипп, вас долго не было. Я беспокоилась, как ваше здоровье? Вы обычно мало говорите о себе. – Она объяснила свою обеспокоенность.

– Спасибо, мне намного лучше, особенно после встреч с вами. – Ортон с жадностью окинул ее взглядом.

Онафиэль сразу сориентировалась, как вести себя дальше.

– Знаете, я очень рада, что встречи со мной приносят вам умиротворение. Моя миссия в служении. – Она подалась вперед, демонстрируя декольте. – Я на многое готова пойти, чтобы облегчить путь страждущим, понимаете? – Она положила ладонь на его колено.

Дыхание Филиппа участилось.

– Я вижу, как вам сложно говорить на публике. Если вы захотите, я могла бы провести для вас индивидуальную сессию. – Она переместила ладонь чуть выше. – Что скажете?

– Очень хочу. – Ортон сглотнул и облизал пересохшие губы.

– Как насчет завтра? Скажем, в девять вечера у Форест-Парка? – Онафиэль убрала руку с его колена, заправила волосы за ухо и провела тыльной стороной ладони от шеи до груди, возвращая к себе похотливый взгляд Ортона. Он не мог соскочить, до конца завтрашнего дня он должен думать только о ней.

На часах было уже пятнадцать минут десятого, Онафиэль начинала нервничать из-за того, что Ортон опаздывал. Что, если Филипп раскусил ее уловку и она зря тратит время, пока он скрывается? Нет. С чего бы ему скрываться? Такие люди, как он, не станут бежать от девушки. Какую опасность может представлять простая девчонка, пусть и психолог? Она переминалась с ноги на ногу. Вместе с сумерками пришла прохлада. Голые плечи покалывало. Блузка с глубоким декольте прекрасно подходила для отвлечения внимания Филиппа, но совсем не годилась для прохладного ветреного вечера в парке. Онафиэль не покидало ощущение, будто за ней кто-то наблюдает. Она держалась из последних сил, чтобы не начать тревожно озираться по сторонам. Молодой женщине находиться здесь в такое время одной было небезопасно. Она и так сильно рисковала с учетом выбора довольно людного места, а если Ортон не придет, то его место жертвы вполне могла бы занять она сама.

На плечо опустилась чья-то ладонь. Она непроизвольно вздрогнула.

– Простите, не хотел вас напугать. Давно ждете? – Голос Ортона раздался у самого уха. Он не терял времени.

– Пустяки, успела немного замерзнуть, но вы ведь это исправите. – Она открыто флиртовала.

– С удовольствием. – Филипп обнял ее за плечи, и они направились вглубь парка.

– Какой интересный у вас наряд. Что это? – полюбопытствовала Онафиэль, разглядывая длинную белую рубаху Ортона.

– Это крестильная рубашка, в ней я чувствую себя ближе к Богу, – спокойно пояснил он.

– Мне нравится. – Онафиэль тронула тонкими пальцами ладонь Филиппа, сжимающую ее плечо.

Ворота парка удалялись, прохожих становилось все меньше, лишь кое-где на скамейках обжимались влюбленные. Чем глубже в парк они заходили, тем реже становились фонари, освещавшие парк. Сердце трепыхалось в груди, сбиваясь с привычного ритма. Она чувствовала, как края шприца, спрятанного за поясом юбки, впиваются в кожу. Было страшно, нет, не убить, а промахнуться, промедлить, потерять шанс. Если сегодня Ортон покинет парк на своих ногах, Онафиэль навсегда лишится возможности его устранить, а люди в его коммуне так и останутся в смертельной опасности, к тому же они и сами уже несли угрозу для общества. Оружия в подвале Филиппа хватило бы на то, чтобы вооружить армию небольшой страны. Кожа Оны покрылась мурашками. Ортон заметил это и покрепче прижал ее к себе, постепенно уводя с дорожки в густую растительность.

Теперь сердце Оны стучало где-то в горле, от волнения мутило. Счет шел на минуты. Она должна была в любой момент иметь возможность дотянуться до шприца.

Ортон остановился, прижал девушку к стволу дерева и запустил руку под юбку, огладил нежную кожу бедра. Склонился и с шумом втянул ее запах. Затем его губы опустились на шею Оны. Запустив пальцы в поседевшие волосы Ортона, Онафиэль тихонько застонала, чтобы не привлекать лишнего внимания, но подбодрить ублюдка. Вторая ее рука требовательно коснулась его паха через рубашку и трусы. Она считала, что мужчиной в таком возрасте уже сложно манипулировать через секс, но ей попался бодрый старик. Тем лучше для нее, ведь в подобных ситуациях дисфункция вполне может спровоцировать агрессию. А Филипп, несмотря на возраст, все равно был сильнее. И в честной схватке ей было бы не победить. Даже с учетом того, что она регулярно тренировалась в зале.

– Позволишь мне быть сверху? – шепнула Она и прикусила мочку его уха.

– Да, но после я возьму тебя сзади. – Ортон отпустил девушку, лег на траву и поманил ее за собой.

Она села сверху и принялась тереться о него.

– Не вынуждай меня просить, я уже слишком стар, могу умереть прежде, чем мы перейдем к делу. – Пальцы Ортона с силой впились в бедра девушки.

– Закрой глаза, я приготовила тебе сюрприз. – Она приподнялась и стала расстегивать его рубашку.

Филипп послушался, когда нежная рука Оны коснулась его обнаженной плоти. Мужчина застонал. Поняв, что он потерял бдительность, второй рукой Онафиэль осторожно вытащила шприц, освободила иглу и всадила его в шею Ортона. Она впрыснула адреналин прежде, чем он успел что-то понять.