– Знаете, сказители поют, что человек, который владеет одним из этих мечей, никогда не будет побежден. Но я – мастер, и мне неизвестен ни один способ, с помощью которого можно сделать меч волшебным.

– За этим пока две победы и одна ничья, – мягко сказал Уолли.

Тарру покраснел.

– Для своего возраста это оружие в превосходном состоянии, – сказал он.

– Я думаю, Богиня хорошо о нем заботилась, – сказал Уолли, забавляясь. Он с улыбкой посмотрел на Тарру. – Вы видели, как я выходил из воды. Полагаю, вы уже допросили и остальных свидетелей?

– Да, светлейший, – хмуро ответил Тарру, – и очень подробно. – Как и его бывший начальник, он не очень-то верил в чудеса.

– Светлейший, – перебил его Атиналани, будьте так любезны, позвольте художнику срисовать ваш меч. Я буду вам очень признателен.

– Конечно. Я полагаю, вы продаете оружие? К вам придет мой вассал, он хочет продать один очень ценный меч. Кроме того, ему надо купить какой-нибудь более пригодный для употребления, обыкновенный меч, на каждый день.

Вскоре после этого в комнату шаркающей походкой вошел старый сгорбленный Конингу. Он в нерешительности стоял рядом, пока наконец Тарру ему не махнул рукой.

– Из храма посол, господа К светлейшему Шонсу, – доложил старик – В зеленом. – Он скосил глаза, чтобы посмотреть, как отреагирует Тарру Шестой в качестве посланника? Тавру бросил на него сердитый взгляд.

Разговор оборвался, хотя Атиналани был готов просидеть здесь весь день, бескорыстно любуясь на седьмой меч Шиоксина. Когда они шли к выходу, Тарру тихо спросил:

– Вы отдали меч правителя Хардуджу ученику Нанджи, светлейший?

– Да, – ответил Уолли. Тарру оскалился и стал похож на акулу. – Что здесь смешного?

– Нанджи всего лишь сын торговца. В его наборе есть еще несколько таких же, тоже из семей ремесленников, хотя я полагаю, что были и более достойные кандидаты, сыновья воинов. Именно тогда светлейший Хардуджу и получил этот меч.

Может быть, Тарру и был замешан в более серьезных преступлениях, может быть нет, но, видимо, эта мелкая взятка и настроила достопочтенного против правителя.

– Вы считаете, что семья Нанджи заплатила?

Тарру ухмыльнулся.

– Совсем немного, я уверен, светлейший, – сказал он, придерживая дверь – За подобный меч можно купить несколько таких лавок, как у его отца. Но я уже сказал, что ремесленников, желающих протолкнуть своих сыновей в воины, было много. Этот меч принес Хардуджу так мало хорошего, и вот теперь им владеет один из тех учеников. Он удовлетворенно улыбнулся. Тарру нельзя было назвать добрым человеком.

И честным воином тоже, ведь, зная о подкупе, он и пальцем не пошевелил, чтобы наказать взяточника.

– Прошу вас, светлейший, удостойте меня чести услышать ваше мнение об этом простом вине, – тонким дрожащим голосом говорил старый беззубый жрец. – Незабываемый букет, священный, – пророкотал воин на несколько октав ниже.

Хонакура устроился в большом плетеном кресле, похожем на валторну, и улыбался, показывая десны. Он изображал гостеприимного хозяина, говорил о пустяках, а его острый взгляд замечал все вокруг. Уолли сидел на табурете напротив него. Между ними на столе стояли огромные пироги, вино и хрустальные кубки; надо всем царила зеленая тень деревьев, стволы которых не могли бы обхватить даже руки Шонсу. Деревья были посажены, чтобы украсить это место, но три гиганта захватили весь двор и теперь полновластно здесь царствовали. Их корни охватывали каменные плиты, потрескавшиеся от времени. Глядя на эти деревья, Уолли как никогда ясно понял, насколько древен сам храм и культура, его породившая.

Этот уголок джунглей – частное владение. Стены здесь покрывают мягкий мох и яркие цветы. За ними – шумит и смеется Река, поглощая все звуки точно так же, как полог ветвей закрывает жгучее солнце и не дает проникнуть сюда постороннему взгляду. Вокруг сновали насекомые, но кроме них в этой влажной тени собеседников не тревожил никто. Вино и в самом деле оказалось незабываемым такого резкого металлического привкуса Уолли не сможет забыть никогда.

Наконец Хонакура покончил с любезностями.

– Ваш вчерашний поступок достоин награды, светлейший: вы показали свою верность Богине. Хотя официальное соглашение с советом еще не заключено, я уполномочен предложить вам вознаграждение – место правителя или определенную сумму, – он улыбнулся.

Деньги за кровь? Уолли поймал себя на том, что хмурится, хотя ему было бы интересно узнать, сколько получает Седьмой за работу мечом.

– Это доставило мне удовольствие, священный. Вы знаете, я не могу принять место правителя, а в деньгах у меня недостатка нет. Мой господин щедр. – Это было все, что он сказал.

Невидимые брови Хонакуры удивленно приподнялись.

– Кажется, я слышу соловья, – сказал он, понизив голос.

Уолли прислушался, но не услышал ничего, кроме сонного воркования голубей, доносившегося издалека.

Увидев его недоумение, старик усмехнулся.

– Это такая поговорка, светлейший. Говорят, что много лет назад в лесу встретились два правителя, собравшиеся обсудить какое-то важное дело, а неподалеку от них на дереве пел соловей. Он пел так прекрасно, что оба они заслушались и пропустили мимо ушей то, что говорил собеседник.