Юрий переломил ружье, глянул на свет в стволы.

— У вас один ствол нарезной? — спросил он Зотова, хотя и сам прекрасно видел спиральные следы проточки.

— Да, малокалиберный патрон, пять сорок пять.

Тут начали подходить со своими ружьями и остальные охотники. Это было самое разнообразное оружие, и горизонталки, и вертикалки, но с нарезкой оказалось только у Зотова.

— Что ж ты нарезное то ружье на утиную охоту притащил? — спросил Соленов у предпринимателя.

— Да, собирался в второпях, а чехлы у них всех почти одинаковые, прихватил вместо дробовика вот это, — отмахивался Зотов. — Тут уж хватился, пришлось из одного ствола стрелять.

Юрий удивленно поднял брови. Он прекрасно помнил, что Зотов палил по уткам из обоих стволов. Но это заметил не он один.

— Брешешь, Ляксандр Иваныч, я сам видел, как ты из обоих стволов стрелял, — предъявил свои претензии Максимов.

— И я, я то же видел, — подтвердил Вадик Долгушин. Астафьев в подтверждении тоже кивнул головой.

— Ну и что? — хмыкнул Зотов. — Палыча, какой пулей убило? Круглой, или турбинкой?

— Да нет, похоже, что пуля была с нарезкой, — признал Астафьев.

— А ствол с нарезкой только у тебя одного, — снова вынес приговор Максимов.

Зотов хотел что-то возразить, но в этот момент произошло событие, сильно изменившее ход всех событий. Погас свет. Теперь холл освещался только гаснувшим в камине огнем. Приглушено матерясь, охотники начали подбрасывать в огонь дрова, затем сторож Юра зажег свой мощный фонарь. Он же нырнул в одну из комнат коттеджа и вернулся с шандалом о шести свечах. После этого Штурман оделся, забрал фонарь и ушел, сказав напоследок: — Схожу к щитовой, посмотрю, у нас это или нет.

Пока он ходил, все остальные окончательно приперли к стенке Зотова.

— Ну, стрелял, ну и что?! В воздух я стрелял, в воздух! По уткам! Никак я в Палыча не мог попасть! — горячился он.

— Как это ты не мог? А кто ж тогда в него попал? У тебя единственный ствол нарезной, — не менее горячо напирал на него Васин. Начальника СМУ, похоже, заело то, что его по первоначалу так же приписали к убийцам хозяина базы, и он не мог простить чувство пережитого страха истинному виновнику гибели Сомова.

— Да кто сказал, что он погиб от нарезной пули?! — уже орал Зотов. — Ты, что ли это определил? Эксперт х…!

— Да, не п… ты! — Васин, забыв о том, что в двух шагах сидит женщина, окончательно перешел на мат. — Я ж не первый год охочусь. От ружейной пули дыры жуткие остаются, на выходе они с кулак получаются. А это аккуратная дырка, как раз как от нарезного оружия.

— Ну, это только экспертиза может решить, — примиряюще сказал Максимов, — пуля то осталась там.

— Вот! — обрадовался Зотов. — Вот достанут пулю в морге, тогда и посмотрим, с моего это ружья, или нет.

— Да, это точно, — признал Соленов, и посмотрел в сторону Астафьева. — У нас ведь делают такие экспертизы?

Тот был невозмутим, лицо оставалось бесстрастным. Тут вернулся сторож Юра. В руках он держал старинную подвесную керосиновую лампу, «Молнию».

— У нас все нормально, где-то на линии обрыв, — сообщил Штурман. Он взял мобильник Соленова, и за пять минут выяснил, что без света они остались надолго.

— Смыло опору ЛЭП чуть левее моста, — сообщил он, отдавая огорченному Соленову мобильник, — туда уже выехала ремонтная бригада, но работы там, как говорят, на несколько дней.

— И что они, ради нас они будут тянуть ЛЭП в такую погоду? — недоверчиво хмыкнул Вадик.

— Ради нас нет, — пояснил сторож, — но эта ЛЭП идет дальше километров на пятьдесят, как раз на правительственный санаторий «Утес». Там еще Ельцин лет пять подряд рыбачить приезжал. Так что сделать они сделают, вопрос только — когда?

Он устало сел, перевел дух. Вера тут же пододвинула ему чашку чая. Штурман с благодарностью кивнул, и добавил: — А дождь словно усиливается и усиливается. Я такого ливня в этих местах, что-то и не припомню.

— Ну, что, спать, наверное, пора, — предложил Соленов.

— Без света как-то тоскливо, — сморщилась Вера.

— Ты у меня, вроде, темноты не боишься, и дома при свете не спишь? — ехидно отозвался ее муж.

— Ну и что? Зато есть возможность всегда протянуть руку, нажать на кнопку, и будет свет. И сразу так хорошо. Уютно.

— А при свечах тебе что, нет никакой романтики? — с усмешкой спросил ее муж.

— Ага, романтика, в ночь после убийства… — она хотела добавить что-то еще, но удержалась.