— Это какой Зотов, у которого гостиница, магазины, и все такое? — спросил Астафьев Вадика по пути к озеру. — Император?

— Именно он. Торгово-закупочная фирма «Император». Страшно богатый по нашим кривовским меркам человек.

— Это видно, — согласился Юрий. — И по машине, и по жене.

— Ну, с женой ему не очень повезло, — сказал Долгушин, но в ту же секунду оступился, и, соскользнув по траве с невысокого обрыва, оказался по колено в озере.

— Ладно, — махнул он рукой, — я здесь встану. Ты иди дальше, метров на сто вперед.

Юрий так и поступил, выбрал себе место метрах в ста от друга.

Озеро, где им предстояло охотиться, было, изрядно затянуло тальником и камышом, оно извивалось наподобие бумеранга, так что он видел только ближайших к себе соседей, а от остальных слышал только голоса и выстрелы. Вскоре утки потянулись на ночлег, и пальба загремела со всех сторон. На охоте Юрий был второй раз в жизни, так что, кроме азарта, за душой больше ничего не было, ни умения, ни опыта. Он быстро свалил первым же выстрелом крякву, верховым течением ее отнесло в сторону, и подобрал ее Вадик. Но дальше везти Астафьеву перестало. Между тем Зотов продолжал валить одну утку за другой. Он стоял метрах в двухстах от Юрия, на другой стороне залива, чуть левей. Так что все его удачи и промахи Астафьев прекрасно видел.

Пал Палыч Сомов по старости лет стрелком был плохим, но охотником очень азартным. Этот азарт словно омолаживал его. Так что, когда сзади раздался звук шагов, он только на секунду глянул назад, и снова уставился на горизонт.

— Ну, что, Палыч, ты подумал над нашим предложением? — спросил подошедший. — Пора давать ответ, сколько ждать можно. Что скажешь то?

— Нет, брат, я, если и продам базу, но только не тебе.

— Что ж так то грубо, Палыч? Чем я против тебя провинился? Вроде мы с тобой не ругались никогда.

— Да вот не хочу я тебе ее продавать. Мне, может, и немного осталось жить, но пока я в силах буду держать ружье и удочку, «Дубки» будут моими.

— Жаль-жаль. А я так наделся, что мы договоримся.

Шаги снова прошуршали по траве, Палыч подумал: "Как их всех растащило на мои «Дубки», словно сговорились. Хрен вам, граждане, «Дубки» были и будут моими".

Он усмехнулся, выстрелил по вылетевшей откуда-то слева крякве, не попал, но и не огорчился. А, спустя несколько секунд, тупой удар в грудь откинул его щуплое тело назад, ноги при этом остались в воде, а тело лежало на берегу. Сомов успел только захрипеть, прежде чем окончательно расстался с жизнью.

Когда только начало темнеть, пошел дождь, сначала мелкий и противный, а потом все усиливающийся. Юрий не выдержал, и пошел к базе первым, захватив с собой и Вадима. Еще подходя, он услышал звонкий женский смех, а затем и большое пламя, от сжигаемых в мангале дров. Руководил этим процессом Юра Ветров, невысокого роста блондин, с красным от загара, симпатичным, располагающим к себе лицом. Он работал у Сомова сторожем, причем уже несколько лет, это Астафьев понял по тому, как все приезжавшие здоровались с ним, радостно, и обязательно за руку. При этом многие его звали не по имени, а просто Штурман. Как понял из разговоров Астафьев, его тезка и в самом деле раньше был штурманом, вертолетчиком. Юра-Штурман был очень приятным, обязательным, и, в тоже время, независимым человеком, и это уважалось всеми высокопоставленными обитателями «Дубков».

Между тем дождь разошелся не на шутку, так что вскоре охотники начали подходить один за другим. Мангал перенесли в обширную беседку, здесь при электрическом свете, каждый из них хвалился своими трофеями. Всех, перещеголял, конечно, Зотов. Чмокнув в щечку жену, он продемонстрировал свои трофеи, четыре кряквы и пять чирков.

— Ну, как, кто больше? — спросил он, сияя свой золотой улыбкой.

— Да, Ляксандра, всех ты перещеголял, — признал Соленов. — Если только Пал Палыч тебе еще обстреляет.

— Васина еще нет, — напомнил Штурман-Юра, — тот тоже хороший охотник.

— Да ладно, скажешь тоже, охотник! — отмахнулся Зотов. — Как стрельнет, так, смотришь, оттуда чирок удирает. Я двоих его подранков добил.

Темнота сгустилась окончательно, дождь, казалось, только усиливался и усиливался, постепенно превратившись в невероятный ливень. Брызги дождя захлестывали даже под крышу беседки, но охотникам от этого, было, только веселей. Уже и шашлычки поспели, а двух последних охотников не было. Наконец из темноты выступила бесформенная фигура закутанного в плащ палатку человека.

— Ну, вы что там, в темноте, на бобров, что ли, охотились? — со смехом обратился к подошедшему Зотов. Тот откинул капюшон, и Астафьев первый понял, что произошло что-то неприятное. Круглое лицо Васина было растерянным и, это для обычно невозмутимого директора СМУ было необычно.

— Мужики, Сомов убит, — сказал он.

На несколько секунд повисла тишина, потом Зотов спросил: — Что? Как это, убит? Ты че несешь то?! Как он может быть убит?