– Прошу извинить, – сказала она и, поднявшись со стула, пошла обследовать первый этаж дворца.

В одном из салонов была устроена дискотека. В толпе, освещенной вспышками разноцветных прожекторов, Пандора разглядела Марию Димитреску и еще несколько лиц, знакомых ей по нью-йоркской вечеринке в доме Джеральдины. Мужчина в костюме Отелло пригласил ее танцевать. В этот момент из динамиков звучала одна из ее любимых композиций:

Танцующие громко скандировали слова песни. Внезапно партнер Пандоры, положив руку на ее предплечье, принялся как-то странно потирать его.

– Как насчет того, чтобы зарядиться и малость пострелять? – пробормотал он, вплотную приблизив лицо к ее лицу.

Пандора не поверила своим ушам.

– С удовольствием. Я это просто обожаю, – наконец проговорила она и стала ждать, что будет дальше.

– Отлично. Тогда давай поищем местечко поспокойнее. У меня есть немного героина и очень хороший кокаин. Ты что предпочитаешь? – спросил незнакомец, обнимая ее за талию.

– Предпочитаю стрелять в тетеревов, но нам придется быть осторожными, чтобы не попортить Ариан потолки, – ответила Пандора и, оттолкнув партнера, двинулась дальше. Оглянувшись, она увидела, что он что-то втолковывает девушке-блондинке, весь костюм которой состоял из нескольких перьев. Что и говорить, некоторые гости Ариан оказались куда более экстравагантными, чем она ожидала.

Пандора поднялась в бальный зал. Ариан танцевала с Бобом Чалмерсом, и, судя по всему, с удовольствием. Пандора пошла дальше вдоль стены и увидела мужчину в костюме Зорро. Он стоял у края балкона, на котором расположился оркестр.

В этот момент прозвучали последние такты мелодии, и наступила тишина. Танцующие остановились в ожидании, когда музыканты заиграют снова, но пауза оказалась длиннее, чем обычно. Как и многие другие гости, Пандора подняла глаза и увидела, что Зорро выступил вперед и снял маску.

Это был Чарлз Мердок. Он трижды громко хлопнул в ладоши, и все разговоры в зале стихли. Рядом с Чарлзом появилась Глория.

– Леди и джентльмены, – звучно проговорил Мердок, – сегодня самый счастливый вечер в моей жизни, и, надеюсь, в жизни Глории тоже. Мы хотим, чтобы все наши друзья знали: мы собираемся пожениться.

Закончив, Чарлз дал знак дирижеру, тот взмахнул палочкой, и ропот изумленных гостей потонул в звуках оркестра. Выражение лица Глории представляло собой странную смесь торжества и ненависти. Проследив, куда она смотрит, Пандора поняла, что взгляд Глории прикован к Ариан. Лицо Ариан напомнило Пандоре каменных сфинксов в саду дяди Хэролда – по нему было совершенно невозможно что-либо прочесть.

Хозяйка бала медленно подняла руки и захлопала в ладоши. Тут же раздались аплодисменты гостей – сначала нерешительные, потом все более громкие и уверенные.

– Эти южноамериканцы – совершенно невероятный народ, – сказал кто-то за спиной у Пандоры.

Неожиданное происшествие нисколько не нарушило гармонии бала. Оно надолго снабдило гостей пищей для разговоров – теперь можно было без конца обсуждать новость за ленчами и обедами.

«…Мы собираемся пожениться». Услышав эти слова Чарлза, Ариан едва не закричала от гнева и боли. Но она не могла себе этого позволить – слишком много собралось под крышей ее палаццо владельцев и редакторов газет и журналов, знаменитых комментаторов. Новость о предстоящей свадьбе Чарлза и Глории была сенсацией только сегодня, а завтра – Ариан была уверена в этом – уже перестанет ею быть. Но малейшее проявление враждебности или недовольства с ее стороны – и всю эту историю будут муссировать неделями, а значит, журналисты начнут интересоваться ее прошлым и вполне могут раскопать что-то такое, о чем им не было известно раньше. Глория хотела причинить матери боль. Это было написано у нее на лице, когда она смотрела на Ариан с балкона. Но Ариан твердо решила, что не доставит ей этого удовольствия. Она сделала то, чего ни Глория, ни Чарлз от нее не ожидали, – публично одобрила их решение. Когда Ариан подняла руки и начала аплодировать, бриллиант на ее пальце ярко засверкал.

«…Мы собираемся пожениться». Когда Чарлз, стоя рядом с ней, произнес эти слова, Глорию захлестнули одновременно радость и страх.

Она думала, что, узнав о ее беременности, Чарлз будет смущен, обеспокоен и начнет уговаривать ее избавиться от ребенка. Однако он этого не сделал. Более того, новость привела его в восторг, и Мердок предложил Глории немедленно пожениться и вместе уехать куда-нибудь.

– Я всегда хотел жить спокойной, тихой жизнью где-нибудь за городом, – заявил он. – Мне удалось скопить немного денег, которых нам вполне должно хватить. Представляешь, как хорошо: мы вдвоем и наш ребенок, вдали от всей этой мерзости.

Разумеется, она боялась связывать судьбу с Чарлзом. Как сложится их жизнь? Рассчитывать на наследство было глупо, и вокруг было столько соблазнов, столько богатых скучающих дам… Глория устыдилась собственных мыслей. В конце концов, все, и прежде всего мать, считали ее пустышкой, никчемным, испорченным созданием, но сама-то Глория знала, что они не правы. Возможно, Чарлз тоже был не таким человеком, каким казался на первый взгляд.

Мердок обнял невесту за талию, и страхи Глории начали рассеиваться, разогнанные громом аплодисментов.