— Иностранец? Не может быть!

Сесукэ, продавец рыбы, стоял у дверей кухни, постукивая по занемевшей шее ладонью. Рядом расположился кусок картона с названиями всех рыб, которые у него сегодня продавались.

— Что же ты будешь делать? Если он иностранец, ты не сможешь разговаривать с ним по-японски. Думаю, тебе придется выучить несколько английских слов.

— О чем ты говоришь? Я достаточно знаю английский, чтобы понимать его.

И чтобы продемонстрировать свое неудовольствие, Матян загремела посудой.

— Во всяком случае, что сегодня будешь заказывать?

— А что у тебя есть?

— Как насчет свежей савара?

— А сколько?

— Сорок иен один кусок.

— Дорого.

Матян подошла к кухонной двери, уперев руки в бедра, и сурово посмотрела на Сесукэ.

— У нас будет гость-иностранец, и, я полагаю, мы будем заказывать больше мяса. Поэтому будь-ка к нам повнимательней и обслуживай нас хорошо.

— Это что, угроза? — Сесукэ развязал полотенце на голове и вытер потное лицо. — Ты трудный покупатель.

— Это же естественно, разве нет? Неужели ты не знаешь, что иностранцы не едят ничего, кроме мяса?

— Хорошо, твоя взяла. Я продам ее тебе за тридцать пять иен. — Он послюнил карандаш и записал заказ в книгу. — Как это получилось, что иностранец будет жить у вас?

— Разве я тебе не говорила? Он старый друг Такамори.

— Ах вот что? Тогда, наверное, правильно, что он остановится у вас. Между прочим, один иностранец снимает комнату в доме господина Мори — знаешь, около полицейской будки? Преподает английский или что-то в этом роде.

— У нас совсем другого рода гость, — громко заявила Матян. — Наш — потомок Наполеона, так что не сравнивай его с каким-то простым иностранцем, который живет у Мори.

— Наполеона?

— Что, ты даже не знаешь, кто такой Наполеон? Какой невежда!

— Ты не хотела бы пойти со мной в кино в воскресенье?

— Нет. Я ни с кем никуда не пойду, пока не буду готова выйти замуж. Если ты закончил свои дела, можешь отсюда убираться.

Наконец пришел тот апрельский день, когда Гастон должен был прибыть в Иокогаму.

— Наконец-то! — Даже Сидзу громко произнесла это накануне его приезда. Прозвучало так, будто домой из далекой поездки возвращается ее родной ребенок. А все потому, что последнюю неделю она только и готовилась к приему гостя — чинила стеганое одеяло, покупала новые простыни, придумывала подходящее меню.

— Томоэ, ты купила новые наволочки на подушки?

— Да, но мама, я не думаю, что мы должны заходить так далеко. Во-первых, у нас нет ни малейшего представления, зачем он приезжает в Японию. Даже если он когда-то и переписывался с Такамори, от нас не требуется поселить его у себя на все время, пока он в Японии. Я думаю, это плохая привычка японцев — доходить до таких крайностей в приеме иностранцев.

— Возможно, ты и права, но он проделал такой длинный путь...

— Хотела бы я знать, какой он, этот Гастон.

Выключив радио, по которому играла американская музыка, Томоэ пыталась — как это она часто делала последние три недели — представить себе, как он выглядит. И никак не могла создать удовлетворительный образ. Втайне от матери и брата она побывала в книжном магазине Марудзэн в Нихонбаси — хотела найти фотографии Наполеона, но в тех нескольких книгах о нем, что там продавались, он изображался высокомерным маленьким человеком, похожим скорее на хищную птицу из зоопарка в Уэно. «Совсем несимпатичный», — решила она и ушла из магазина, так ничего и не купив.

Просматривая журналы о кино, Томоэ наткнулась на фотографии Шарля Боне и Даниэля Гелина, игравших Наполеона, однако не посмела и надеяться, что Гастон будет таким же красивым, как Гелин. Девушка попробовала склеить в уме коллаж из французского романтического актера и хищной птицы, но так и не добилась никакого цельного образа.

— Как ты думаешь, что могло случиться с Такамори? — с беспокойством спросила Сидзу, глядя на стенные часы. Уже одиннадцать, а Такамори до сих пор не было дома. Вероятно, как обычно, засиделся в баре со своими друзьями по работе.

— Абсолютно никакого чувства ответственности... Гость его приезжает завтра, а его самого еще дома нет!

— Он должен об этом помнить.

— Конечно, помнит. Сегодня он собирался сходить в пароходную компанию за разрешением войти на судна. Встречающим в порту обычно не разрешают подниматься на борт, но если им хочется, надо получать разрешение.

— Я надеюсь, завтра будет хорошая погода.

— По радио передавали, что завтра будет славный день.

Такамори вернулся далеко за полночь.