Шрифт:
Первая Интерлюдия
– Не смогут.
– А я тебе, говорю, смогут.
– Да не смогут. Не то поколение.
– Да причем тут поколение… Думаешь тогда все прямо так рвались?
– Думаю да. Воспитание другое было.
– Ага… Воспитание… Если завтра война, если завтра в поход? Ты про это?
– Не только. Старшие братья и отцы у тех воевали.
– Друг с другом?
– Да. И друг с другом тоже. Ну и что? Романтика войны питала тех. А этих что питает? Водка?
– Тоска по не сбывающемуся настоящему их питает. Поэтому и они смогут.
– Не болтай ерунды…
– Чем, чем не болтать?
– Никакой тоски у них нет. Задыхающиеся растения.
– Не их вина, что воздух серой пахнет.
– Скорее бумагой.
– Да… Бумажное время…
– И поколение бумажное…
– Попробуем?
– Давай. Каких возьмем?
– Обычных. Хотя бы этих. Как тебе?
– Да. Обычные. Тоскливые циники.
– Делающие вид, что им все равно.
– Им и впрямь все равно.
– Выборка какая?
– Количественно? Никакая… Десять человек - это разве выборка?
– Погрешность, конечно, высокая… Даже рандомизация не поможет.
– Погрешность практически сто процентов. Отчет зарежут на Совете.
– Если разрешение получим, по результату опыта, то проведем еще серию.
– Контрольная группа?
– Близнецовым методом отследим позже.
– А план?
– Латинский. Два на два.
– Слушай, ты уже готов был что ли?
– Ага. Ну что? Создаем точку бифуркации?
– Поехали!
Глава 1. Снаряд
По краю воронок - березок столбы.
По краю воронок - грибы, да грибы.
Автобус провоет за чахлым леском,
Туман над Невою, как в сердце ком.
А кто здесь с войны сыроежкой пророс?
Так это ж пехота, никак не матрос.
Матрос от снаряда имел поцелуй
И вырос в отдельно стоящий валуй.
Ю. Визбор «По краю воронок»– Есть!
Невысокого роста, слегка рыжеватый парень в камуфляже тыкал щупом в кочку.
– Чего у тебя, Захар, там есть? Кость?
– отозвался копающийся рядом второй.
– Не… Металл. Хрень какая-то. Большая. Лех, глянь-ка.
– Не убирая щупа с большой кочки, Захар приглашающе махнул.
Тот взял лопатку, воткнул в землю нож, встал с четверенек и подошел к Валерке. Двумя взмахами смахнул слой листвы вокруг и взялся за щуп. Потыкав им вокруг кочки, сказал:
– Минак у кого?
– Леонидыч!
– заорал Захар. Крик по безмолвному, еще голому апрельскому лесу прокатился несколько раз.
– Леонидыч!
– Да не ори ты, - поморщился Лешка.
– Если он в пищалке, хрен чего услышит. Кстати, вон он!
– и показал лопаткой на другую сторону оврага.
– В кустах шарится.
Леонидыч, командир поискового отряда «Возвращение», крепкий, плотно сбитый мужик 52 лет, майор запаса, действительно был в наушниках. Индукционный металлоискатель и впрямь порой оглушал так, что после шести часов работы с ним свист в ушах продолжался до следующего утра. Поэтому опытные поисковики обычно с ним не работали, полагаясь на опыт, нюх и интуицию.
Однако сегодня все были загружены своей работой. Захар и Лешка шли по краю оврага по траншее, девчонки, Рита с Маринкой, подымали верхового лейтенантика, которого еще вчера нашел Толик, совсем недалеко от лагеря. Остальные мужики - Виталик, Вини и Юра пошли в дальнюю разведку к озеру, искать захоронку десантников. Ёж сидел в лагере дежурным, замученный медвежьей болезнью, случившейся с ним ни с того ни с сего.
– Леонидыч!
– Рявкнул снова Захар. Тот продолжал игнорировать, стоя к ним спиной.
– Может кинуть в него чем?
– флегматично предложил Лешка, наблюдая, как афганка исчезает в кустах.
– Лопаткой?
– предположил Захар.
– Или щупом?
– В задницу, по самые гланды!
– хором закончили оба любимой присказкой командира. Которую он, впрочем, при девчонках не высказывал.
Лезть в овраг никак не хотелось. Глина была мокрая, снег сошел совсем недавно, карабкаться по грязи было лень. Лешка уже собрался прыгать, но именно в этот момент Леонидыч оглянулся.