Шрифт:
Я не запомнил, какие разрушения вызвала наша вечеринка. Но слова о том, что Грамм в поддатом состоянии может вообще сойти с орбиты, произвели на меня впечатление.
Трудно поверить в такое. Но во время процесса выступали разные ученые консультанты, чертили схемы, графики, приводили статистику…
Я сказал, что не нарушил бы главный закон Грамма, если бы знал суть. Почему истинные причины сухого закона держат в тайне?
– Это – закрытая информация, – ответил судья, трезвенник в двенадцатом поколении.
Секреты. Вечные секреты.
Местное руководство опасалось, что кто–нибудь использует алкогольный фактор, чтобы дестабилизировать планету и прибрать к рукам залежи грамминия.
Судья в напутственном слове нам сказал, что теперь у нас достаточно времени для раскаяния.
Да уж.
Я попросил не сажать меня в одну камеру с бортинженером. Срок–то у нас пожизненный, все так. Но если мы будем вместе, один из нас этот срок может не досидеть.
А казалось бы…»
Ники улыбнулся и кивнул Мэй, поблагодарив ее за экскурс в сознание беглеца.
Его предположение о летном прошлом Ахиллеса оказалось правильным. А его преступление – в самом деле не таким уж страшным.
Лу вызвался проводить гостя в каюту и помочь устроиться, подобрать ему одежду.
Ники не возражал. Ковак будет под надежным присмотром.
Едва они ушли, Чолич подсел ко второму пилоту:
– Ну, что показало вскрытие?
– История странная, конечно. Однако все достаточно безобидно. Он сидел за пьянку. Даже – без мордобоя. Имя, кажется, настоящее.
– Ты серьезно?..
– Мэй – не ошибается. Ну, видишь, как это полезно для дела? «Власть над людьми… Негодник…» Зря ты меня так.
– Смотря кто пользуется властью. И для общего дела, или только для себя. Может, нам выбросить челнок за борт? Я побывал в нем, ничего страшного не увидел. Но все–таки – чужая собственность. Мало у нас проблем?
– Давай лучше не будем суетиться. Меня гораздо больше волнует другое. Почему Ионов знал все о нас? И как исправить ситуацию?
Старик вздохнул, собрал на лбу морщины:
– Я осмотрю весь корабль. На предмет «жучков». Но даже если они есть – как передается информация?
– Эту проблему нужно решить до появления в Солнечной системе.
– Согласен. Трезвонить о своих планах – ни к чему.
Глава четырнадцатая. ПСИХОТЕРАПИЯ
Утром в каюту второго пилота вошла Мэй.
Ники был в ванной, брился. Мэй увидела его голую спину.
– Привет. – Он на мгновение обернулся, показав ей лицо, покрытое мыльной пеной.
Мэй улыбнулась:
– Ты консервативен. Даже бреешься по старинке.
– Мужчина должен оставаться мужчиной.
– Оставайся мужчиной, я не против, Ники. – Девушка села на диван. – Нам нужно поговорить. О серьезных вещах.
– Это не помешает бритью?
Мэй не ответила.
В раковине шумела вода. Ники скреб щетину:
– Что же ты? Скоро гипер. Надо поторапливаться.
– Ники… Я давно обнаружила, что в твоем сознании есть какая–то запретная зона. Это словно заповедный остров… И ты избегаешь туда заглядывать. Там скрыты воспоминания, которых ты боишься… Несколько часов назад я поняла, что за ними прячется еще что–то. Ионов коснулся внешней границы. Ты надеялся, что кто–то из твоих армейских товарищей уцелел. Ионов лишил тебя надежды. И ты испытал шок. Но я почувствовала, что это лишь оболочка. Внутри – совсем другое. Сердцевина – глубоко внутри, она окуклилась.
– И оттуда вылетит бабочка?
– Плохие шутки. Эта бабочка убьет тебя, Ники. Там зреет твоя смерть.
– Ты меня пугаешь…
– Ионов ускорил процесс. И счет теперь идет на часы. Я помогу. Буду извлекать опасные воспоминания малыми дозами. Все сразу они – смертельны. Даже ты не выдержишь. Потребуется несколько сеансов.
Тин вышел из ванной, с полотенцем в руках, вытер лицо.
Как он и ожидал, девушка выглядела очень серьезной. В ее глубоких черных глазах была тревога. За него.
– Доверься мне, – сказала Мэй. – Преодолей страх. Позволь исцелить твою душу.
Ники задумался. Он не понимал, какие воспоминания могут угрожать ему гибелью. И о каком страхе идет речь.
– Ты знаешь, что у меня там? – спросил он.
– Нет. Мы будем туда пробиваться вместе. Ники, ты веришь мне?
– Да.
Второй пилот сел в кресло.
– Смотри, Ники.
Тин закрыл глаза.
«Раздался хлопок. Ускорение вдавило меня в кресло.
Вылетев из стартовой шахты, капсула тут же легла на заданный курс, к висящему в черной бездне исполинскому голубому шару.