– Люди боятся ее, сторонятся, когда узнают, что она может читать их мысли. От нее требуют, чтобы она была такой, как все.

– Подлинный разум не терпит давления. Социум – всегда насилие над личностью.

– Мне тоже свойствен некоторый социальный пессимизм. Там, где большие скопления людей или других живых существ – ничего хорошего быть не может. Двое, трое… На худой конец – семеро. Но не больше.

– Высоко развитый интеллект предпочитает одиночество. Моя раса – это раса индивидуалистов. Насколько возможно. Зачем доходить до абсурда.

– А есть во вселенной интеллект выше, чем у вас?

Марио Кьянти посмотрел на гостя блестящими черными глазами.

– Ники, ты опасный собеседник… Мы их называем – эрги. Не знаю, как они себя называют сами. Эти существа не имеют телесной оболочки. Для них она – пережиток. Энергия, дух в чистом виде. И возможно – ментальный переход научил их обходиться без тела. Они не нуждаются в технике. Свободно путешествуют в пространстве и времени, причем, с любой скоростью, на любые расстояния. Думаю, что и в любые измерения.

– А ты по отношению к ним – кошка, собака? Или – корова?

Марио хмыкнул:

– Может быть… Каждый из нас – маленькое звено эволюции. А вот эрги, похоже, – одна из ее конечных стадий. Они свободны от физиологии, страданий. Живут долго. Миллионы лет. Практически бессмертны.

– Смущает только слово «практически».

– Да. И они пока не совершенны.

– А чего хотят? Власти над всеми расами, над вселенной?

– Их никто не интересует. Они замкнуты в себе. И другие существа, мир в целом – лишь повод для рефлексии. Ты обратил внимание на слово «практически»… Я думаю, эрги не прочь снять оговорку. Свернуть пространство, остановить время. Обрести настоящее бессмертие.

– Но это конец всему. Конец эволюции. Великое ничто.

– Абсолютный покой. Нирвана.

– Так религиозные пророки не во всем заблуждались?

– Истина разлита в мире, нужно только воспринять ее. А гениальные прозрения случаются даже у низших. Эрги – это почти гипотеза. Никто не видел эргов. Да и как их увидишь? Дух, в чистом виде. Но есть факты, свидетельства, которые иначе не объяснить.

– Насколько я понимаю, ментальный переход вам достался по наследству от эргов?

Марио Кьянти совершенно по–человечески поскреб в затылке:

– Ники, ты опасный собеседник.

– Еще один вопрос. Каждый отдельно взятый эрг, совершенная личность, дух в чистом виде, не чувствует соблазн закольцевать все процессы – в рамках своего личного пространства?

– И тогда Вселенная разобьется на множество маленьких вселенных… Думаю – нет.

– Почему?

– Чтоб было с кем поговорить. Блеснуть глубиной мысли… Впрочем – не знаю. Душа эрга – потемки.

– Если у тебя многоуровневое сознание, то у эргов и подавно. Значит, диалог, в принципе, возможен. Глубоко внутри.

Марио опустил взгляд:

– И даже – полилог. Многоуровневое сознание – это как маленькое сообщество. Но – гармоничное. Без конфликтов, неизбежных в реальном социуме.

– Скажи честно…

– Я с тобой говорю честно.

– Из–за Мэй?

– Нет.

Ники показалось, что Кьянти уже готов закончить разговор. Он встал сам:

– Спасибо за беседу. Все–таки лучше иметь ясность.

– Постой, Ники. Я знаю об экипаже все, что знаешь ты.

Вряд ли, подумал Тин. Ты знаешь больше.

– Ники, поговори с капитаном.

– Зачем? Ты ведь способен внушить ему что угодно.

– Как видишь, не все. Поговори с капитаном. И с остальными. Я могу помочь. И капитану, и Чоличу, и Брэндону. И писателю. Но для этого нам всем нужно попасть на Аруну, главную планету системы Энтойи.

– Что получишь ты?

– Каждый получит то, в чем он нуждается. Я вернусь домой.

– А что получит Мэй? – спросил Ники.

Марио поднял на него очень внимательные глаза: 

– Я сочувствую Мэй. Любовь – это всегда немножко самообман. А Мэй знает правду. Ей тяжело приходится.

Второй пилот стиснул челюсти.

Проклятый телепат…

Им предстояла серия импульсных перемещений, в странном мире подпространства, которое невозможно увидеть.

Продолжительность серии зависела не только от мощности гипердвигателя, но и от емкости батареи, составляющей с ним единое целое. Гипердвигатель точнее, конечно же, называть генератором поля, чем он, по сути, и являлся. Но так уж его окрестили на радостях. Ведь это первое и пока единственное известное человеку средство, позволяющее достигать звезд.