Рурк, с трудом смирившись с таким произволом, все же отсчитал положенную сумму и вручил ее довольному гному.

Шлагбаум перед нами зазывно поднялся, и мы официально, соблюдая все законы, въехали на территорию гномьего государства.

Я не удержалась. Ехидно переглянулась с Никсом. Несколько тихо сказанных слов, легкий взмах руки, и гном, только что за нашими спинами ссыпавший все деньги к себе в карман, ожесточенно зачесал свою правую руку…Затем ногу, потом живот…Когда мы отъехали уже шагов на пятьдесят, бедняга чесался весь – с ног до головы.

– Славка, я понимаю, что он поступил не совсем честно, но это слишком жестоко и антигуманно! – упрекнула меня подруга.

– А не фиг глаз класть на чужое добро! Будет впредь знать, что многие путешественники могут за себя и постоять. Это ему не купцы, которые, пусть и скрипя сердцем, соглашаются заплатить такую сумму.

– Я все-таки попросил бы вас в дальнейшем воздержаться от применения магии, – недовольно заметил Кир. – Мы совсем близко к Ворфхарду, а там волшбу почуют за милю!

Мы переглянулись и согласно кивнули.

Гномы действительно ненавидели магию и не терпели никаких ее проявлений. Многие сотни лет назад они отреклись от пути, по которому пошли все другие расы, они отказались от магии и выбрали приоритетным развитие технологии. И на сегодняшний день этот народ достиг в этом немыслимых высот. Новые виды не существовавшего ранее оружия, огромные мощные машины, работающие с помощью сложнейших механизмов на пару, летающие железные птицы и вечно дымящиеся трубы, так непривычно смотрящиеся на вершинах Лийских гор. А самым страшным и опасным, но дико полезным и прогрессивным стало их недавнее изобретение чудо-порошка, способного при взаимодействии с огнем уничтожать целые города и прокладывать длинные туннели и шахты глубоко в горах (если мне не изменяет память, назвали его "хороп"). Нам недавно рассказывал профессор Лит, как из-за очередного не слишком удачного опыта в Ворфхарде взорвался целый склад этого горючего хоропа, причинив окружающим немало вреда. Но гномы готовы были заплатить даже такую цену за дальнейшее развитие своей техники.

А вот незаконное применение магии на территории гномьего государства каралось очень и очень жестоко – смертной казнью…

Вот так вот, по-особенному, и жили наши соседи, предпочитая сталь и огонь, живя по своим особым законам и правилам и не давая шанса на существование иного, отличного от их мнения. Как говорят, на каждый вопрос есть две точки зрения – неправильная и моя. Наверное, это выражение придумали именно гномы.

– Часа через два уже подъедем к крепостной стене. – Сказал Дан и всмотрелся в горизонт. – Трубы я вижу уже отсюда.

Я безрезультатно пялилась вперед, но так и не увидела даже призрачного намека на город. А, ладно, куда мне, грешной, до зрения дракона!

Все уже уехали далеко вперед, а я все неотрывно смотрела на горный хребет, раскинувшийся вдали. Красиво как, а скоро солнце начнет садиться тогда вообще можно с ума будет сойти от этого великолепия. Вдруг изображение чуть смазалось, словно растекаясь, и резко приблизилось. Я автоматически подалась всем телом назад, стараясь привыкнуть к такой резкой перемене, и увидела все с такой яркостью и четкостью, что даже не поверила своим глазам. Даже больше того! Я перевела взгляд чуть ниже и различила, как по огромной дымящейся трубе вверх лезет темноволосый гном, держащий в левой руке огромный железный молот. Все было так близко и так прекрасно видно, что я даже затаила дыхание, наблюдая.

– А я бы на твоем меште пооштерегш-шя ражгуливать по пригороду Ворфхарда ш такими дикими горящими глажами, да еще и ш вертикальным жрачком, – пробурчал мой конь.

Я ошалело моргнула, отвлеклась, и изображение исчезло – горы снова удалились. Я удивленно посмотрела на говорившего со мной мастакса.

– В смысле?

– Да ты шебя шо штороны то видела! Дракон отдыхает, ему до таких шветящихшя глажюк, как отшюда полжком до Эльфтона!

У меня неприятно засосало пол ложечкой.

– Ты видел? Ты тоже видел, что со мной?

Мастакс промолчал.

– Кион, что со мной? Что происходит? Я ведь не дракон?!

– Нет.

– Но что тогда?

– Шказать тебе об этом я не могу, – мастакс понуро наклонил голову. – Это твоя жизнь, принцешша.

– Ты издеваешься надо мной!!! – Я чуть с ума не схожу от неизвестности, а это упрямое существо просто молчит. – Видите ли, он не может! Как грызть колодцы и хапать уголь, так это он может, а как помочь, так ищете кого-нибудь другого!

– Славка, тудыть тебя растудыть, ты где застряла?! – Крикнула мне Ланка, резко заворачивая своего коня. – Хватит ссориться с собственным конем! Если так будешь ехать, то и через неделю не доберемся до места! Шевелись быстрее.

Кион, как мне показалось, укоризненно вздохнул, и без понуканий тронулся с места.

Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая ярко голубое весеннее небо в насыщенный красновато-оранжевый цвет. Оно отражалось яркими переливающимися бликами на гладкой шкуре моего гордого статного и жутко наглого жеребца. Моего мастакса, к которому я так успела привязаться за это короткое время. Почти у самых стен Ворфхарда я осадила Киона, окликнула друзей и, остановившись, слезла на землю. Лана недоуменно посмотрела на меня, даже не догадываясь о причине моей незапланированной остановки.