— Не говори о вещах, которых не понимаешь, — строго прервала его Дестандази, — никто из людей не живет вечно. Боги плетут нити нашей судьбы, и только им ведомо, что и в какой последовательности должно происходить. Твой друг мог в этом убедиться. Я не знаю точно, что произошло, но руны сказали мне: Конан хотел изменить ход событий, отказаться от взятых обязательств… И не преуспел. Что скажешь, киммериец?

— Скажу, что во многом ты права, — ответил варвар, — хотя, думаю, боги лишь намечают нашу судьбу, а остальное зависит от человека. Но бывают моменты, когда небожители пристально глядят на людей из своих запредельных чертогов. Это случается, когда они возлагают на кого-либо особую миссию. Я мог в этом убедиться, когда искал божественной Силы и вступил во взаимоотношения с самим Митрой. Я не захотел играть по его правилам и был наказан.

— А сейчас повторяешь ошибку, — едва слышно произнесла жрица.

— Поверь, если бы знал, что дело серьезно, не стал бы искать обходных путей. Но я счел, что меня обманули, и просто разозлился. На мою долю выпали унижения, которые для меня хуже смерти, и, думаю, неспроста. Теперь я готов выполнить возложенную задачу и отправиться на север, чтобы найти заброшенное капище. Ты поможешь мне в этом?

Дестандази протестующе подняла руку.

— Я не знаю и не хочу знать, в чем состоит твоя миссия, это удел богов! Хотя дело, действительно, очень серьезно. Руны сказали мне, что от твоего успеха или провала зависит судьба Великого Равновесия. Я раскладывала таблички трижды, не в силах поверить своим глазам, и всякий раз выпадало одно и то же. В твоих руках судьба мира, Конан-варвар!

Холодный пот выступил на лбу киммерийца. Он смахнул его, чувствуя, как дрожат пальцы. Он никого и ничего не боялся — ни людей, ни колдунов, ни демонов — но в словах этой женщины, которой он безоговорочно поверил, звучал горький упрек и… страх. Жрица древнего божества вселила в него неуверенность и чувство раскаяния. Он вдруг ужаснулся, подумав, что радужное зелье слишком надолго приковало его к постели Заны, и он теперь может просто не успеть добраться до северного побережья пиктов к началу обряда Посвящения. «Многие будут стараться задержать тебя…» — вспомнил он слова из записки Да Дерга.

— Послушай, — сказал Конан охрипшим вдруг голосом, — что такое «ведьмин глаз»?

— «Ведьмин глаз»? — удивленно переспросила Дестандази. — Есть такое болотное растение с желтыми цветами…

— А когда они распускаются?

— Ранней весной.

— Не то! Я должен попасть в нужное место в ночь Открытия Ведьминого Глаза. А весной я только отплыл из Гандерланда.

— Ах вот что, — лицо жрицы прояснилось, — я поняла! «Открытием Ведьминого Глаза» называют затмение ночного светила. Время от времени Луну поглощает тьма, оставляя лишь яркий ободок или серп. Это и есть Ведьмин Глаз.

— Ничего себе подсказка! — в сердцах воскликнул варвар. — Брегон снова загадал загадку, которая, сдается мне, не имеет ответа. Кому же ведомо, когда случится затмение!

— Мы не знаем природы этого явления, — спокойно ответила Дестандази, — но древние мудрецы умели предсказывать его с большой точностью. У меня есть ахеронский манускрипт, а в нем — предсказание лунных затмений на тысячелетия вперед.

— Ну, это сказки! — воскликнул Сантидио. — Готов поверить, что ахеронцы могли жечь воду и посылать снаряды, способные уничтожать целые города за тысячи лиг от их баллисты, как об этом говорится в некоторых старых рукописях. Но предсказывать затмения на столько лет вперед… Сказки!

Сестра ничего не ответила на его пылкую речь. Она подошла к полке и сняла объемистый круглый футляр. Внутри оказался свиток материи, навернутый на ось из слоновой кости. Дестандази разложила его на столе и углубилась в изучение непонятных знаков.

— Так, — сказала она через некоторое время, — по их летоисчислению сейчас идет Год Синего Кита третьего цикла Железной Эпохи. Ближайшее затмение должно произойти в Сезон Малых Дождей, накануне праздника Женских Волос.

Она что-то прикинула, делая вычисления на вощеной дощечке.

— По-нашему это означает двадцать восьмую ночь второго летнего месяца. У тебя осталось всего сорок дней, Конан!

Варвар облегченно вздохнул. Срок не слишком велик, но успеть можно. Если, конечно, корабль не попадет в бурю и ветер будет попутным.

— Что ж, — сказал он, вставая, — спасибо за подсказку, теперь я, по крайней мере, знаю, когда должен случиться обряд в заброшенном капище. Прощай, Дестандази! Оставайся подольше такой же молодой. Ты идешь со мной, Сантидио, или побудешь здесь?

— Погоди! — дон Эсанди придержал варвара за руку. — Сестра, в твоей записке что-то говорилось об огне и горне…

— Конан, как всегда, нетерпелив, — улыбнулась жрица. — Идемте.

Она велела дочери остаться и повела их вниз, к краю поляны, противоположному тому, откуда пришли зингарец и киммериец. Пройдя по тропинке между густо росшими здесь ясенями, они оказались на узкой прогалине, покрытой высокой травой. У противоположной кромки леса темнело длинное приземистое строение, сложенное из огромных замшелых валунов. Из жестяной трубы над крышей валили клубы черного дыма и вылетали снопы искр. Возле окованных железом круглых дверей сидел желтоглазый волк.