Шрифт:
– Туземец, ребята, - большая редкость, - продолжал тем временем сержант Глен.
– Эти сволочи травят нас всякой нечистью и поливают дьявольским варевом. У них в тылу секретные заводы - выращивают, как в инкубаторе, всякую дрянь - и на нас. Гремучих Клопов, например. Наштампуют пару сотен - и выпускают. Здоровые такие Клопы, что танки. И панцирь, как броня. По ним лучше всего из огнеметов, но нужно попасть прямо в морду - тогда глаза полопаются, и Клоп подыхает.
Но, скажу вам, ребята, когда поползут со всех сторон - просто страшно. Одно хорошо, ползают медленно… А стрелять - только в морду. По панцирю им и не щекотно. Правда, на той неделе мы тут одного закидали гранатами… Но это редкость. Повезло.
Или - Большой Муравей. Эти хуже Клопов. Быстрые, гады. Но они обычно небольшими группами…
А как Крылатые налетят - так первое дело - поскорей закопаться. Поливают, гады, смолой, лежишь как в бане и ждешь, пока наши прилетят и разгонят. А плохо закопаешься, клюнуть могут. Ну что, напугал я вас? Ничего, обвыкнетесь!
Главное - ненависть. Вам, ребята, предстоит вписать важную страницу и, как говорит наш родной генерал Краст, вы ее впишете. Ха-ха-ха!
"Чудак все-таки этот Махо, - подумал Пакур, когда Махо в своем письме неожиданно от всеобщего развала перешел к своей собственной разнесчастной жизни.
".. Работа - дерьмо, вот раньше - и энтузиазм, и желание работать днем и ночью, а сейчас не знаешь, как и высидеть положенное. За каждым шагом следят, чуть что - грозят фронтом. Устал я. Ничего не получается, все из рук валится. Не поверишь - встречаю на улице красивую женщину и готов сам себя разорвать на части от бешенства, вот, думаю, возьмет и просто пройдет. Конечно, проходит, красивые женщины всегда проходят мимо…"
Чудак этот Махо, из всего проблему делает. С девушкой не может познакомиться! Вот до чего дело дошло!
– Послушай, Пакур, - неожиданно зашептал сосед слева.
– Не пойти ли нам сегодня в бар? Выпивка там, что надо! Не в каждом ресторане. Интересуешься, можно достать наркотики. А девочки!… Я, знаешь ли, многое повидал - и то краснел в первый раз, как мальчик… Пойдем!
– Нет, Кушнер Гейц, я не пойду, - сказал Пакур и почувствовал, что соврал. Конечно, он пойдет. Один.
4
"Наверное, во всем виновата музыка. И льется непонятно откуда, - со всех сторон, что ли? Черт. Странное какое-то состояние - ведь и не пил почти, а как будто пьян. Нет, определенно, это музыка, - думал Пакур, удивляясь, что корка черствости и цинизма, которой изнутри покрываются все, побывавшие там, откуда он вырвался на день, оказалась на удивление хрупкой и отпала сама собой, стоило ему лишь на мгновение очнуться.
Обо всем, сейчас обо всем можно было забыть, соскрести с себя всю эту грязь, встать, наконец, во весь рост и забыть о страхе, который еще ни разу не покидал его здесь, на Базе, хотя никто не мог назвать его трусом.
"Это только передышка, - твердил он себе, но ему все равно было приятно находиться в этом уютном зале при неярком свете электрических свечей и вглядываться в глубокие-глубокие изумрудные глаза Кирии. Глаза-колодец.
– Рассказал бы что-нибудь. А то скучно…
– Что рассказать?
– Ты откуда?
– Из Столицы.
– Из Столицы! Ну у, как там Столица?
– Нормально. Сама знаешь - везде одно и тоже.
– Чем ты там занимался?
– Торговал подержанными автомобилями.
– Да ну? И как?
– По-разному… Всякое случалось.
– Нравилось?
– Что?
– Торговать подержанными автомобилями?
– Захватывающее занятие.
Из-за соседнего столика поднялся какой-то тип, подошел и пожал Пакуру руку. Его теперь часто узнавали - после того, как он сумел заманить в ловушку Гремучего Клопа, и сам генерал Краст вручил ему Орден "За доблесть II степени". Многие считали своим долгом выразить ему признательность. До сих пор Пакуру казалось, что всем вокруг, как и ему самому в том числе, глубоко наплевать за все происходившее, на оказывается, множество людей с интересом следят за развитием событий на фронте, принимая официальные сообщения за чистую монету,
– Ура Пакуру!- заорал тип.
Десятки голов, как по команде, повернулись в их сторону, но, к счастью, всеобщее внимание вскоре привлек небольшой инцидент в дальнем углу зала, где какой-то не по годам бойкий старичок приставал к группе офицеров, сидевших за отдельным столиком. Голос у старичка был на удивление резкий и громкий.
– Позвольте выпить за ваше здоровье, господа офицеры, - те недовольно переглянулись. Было видно, что старичок раздражает их.
– Господа офицеры! Только одну рюмочку, за лицо армии, за гордость Нации! У меня, господа офицеры, был один знакомый - тоже военный. Замечательный человек! Только кончил плохо… - Никто не поднялся, чтобы вывести старика из зала, чувствовалось, что назревает скандал.
– Так вот, господа офицеры, он, знаете ли, стал утверждать, будто он - самолет! Мы, понятно, не поверили. Что за глупость, порядочный человек, офицер и вдруг, на тебе, - самолет. Однако, господа офицеры, вы можете представить себе наше удивление, когда он выпустил шасси…
Один из офицеров не выдержал, встал и ударил старика. Беспомощно взмахнув руками, точно поломанными крыльями, тот упал.
– Развелось всякой дряни. Стрелять, стрелять надо… не задумываясь… Конечно, это жестоко, господа, но милосердно, - процедил сквозь зубы офицер и, натянув перчатки, вышел. Трое остальных последовали за ним.