— Я нашел отца, Луиза…

Девушка радостно улыбнулась:

— Отца?! Это же пре…

Увидев, как опечалилось лицо Габриеля, она запнулась на полуслове.

— Он погиб, Луиза. Его убили у меня на глазах. И я знаю, кто в этом повинен.

— Боже мой, Габриель, какой ужас! Кто…

— Все те же враги. Но я отомщу за отца!

— Его убийцы и есть те самые препятствия, о которых ты говорил?

— Не только они. Их намного больше в этой жуткой истории — я имею в виду судьбу отца, да и свою собственную. Мы с тобой, Луиза, жалкие игрушки в хитроумной игре, где главная ставка — будущее страны. И в этой игре мне выпало сыграть свою роль…

— Мне страшно, Габриель, — прошептала Луиза, крепче прижимаясь к нему.

Габриель закрыл глаза и обнял девушку. Какое-то время они стояли молча.

— Завтра все кончится, — сказал затем Габриель. — Иди к себе, а я прямиком в Версаль.

Луиза вздрогнула.

— Да, в Версаль, — повторил Габриель. — Король сейчас там, охотится.

— Служба суперинтенданта или какая там еще, повторяю, проезд закрыт!

Склонившись к окну кареты, Франсуа д'Орбэ похлопал ладонью по украшавшему дверцу гербовому щиту с изображением белки.

— Черт возьми, господин мушкетер, даю вам возможность хорошенько подумать над своими словами…

— Да кто бы вы ни были, — отрезал солдат, повышая голос, — не думайте, что меня можно запугать. Король охотится, и беспокоить его не позволено! Эй, молодой человек, — вдруг всполошился мушкетер, резко оглянувшись, — оглохли, что ли, куда это вы направились?

Габриель выбрался из кареты через другую дверцу и побежал к кирпичному домику.

— Берегись! Стой! — крикнул мушкетер, бросаясь вдогонку.

Из небольшой сторожевой будки, встроенной в решетчатую ограду охотничьего домика, выбежали трое других мушкетеров и кинулись наперерез Габриелю. Юноша остановился, поколебавшись лишь какое-то мгновение, но солдатам вполне хватило и этого — они накинулись на него и скрутили.

— Трусы! — вскричал Габриель, отбиваясь, в то время как д'Орбэ бежал к нему на выручку, а за ним мчался мушкетер, поднявший тревогу. — Трое на одного! Давайте сразимся, как настоящие мужчины!

— Сейчас увидите, во что ему это станет, — пригрозил мушкетер, хватая д'Орбэ за руку. — Давайте сюда этого бешеного, — приказал он солдатам, тщетно пытавшимся унять не на шутку разозлившегося Габриеля. — Посидит у меня пару дней в кутузке — живо образумится…

У Габриеля от отчаяния сжалось сердце. Подойти почти к самой цели — и все прахом! Стиснув зубы, он принялся отбиваться с удвоенной силой.

— Видимо, придется задать ему хорошую трепку! — крикнул один из мушкетеров.

— Вы совершаете страшную ошибку! — вмешался д'Орбэ, которого начальник охраны пытался увести в сторону. — Мы везем письмо крайней важности!

— На помощь! — крикнул Габриель. — Помогите!

— Что там за шум?

Человек, произнесший эти слова, стоял против света по другую сторону ограды, в окружении полудюжины спутников, только что вышедших из дверей охотничьего домика. Резкими движениями, палец за пальцем, он поправлял на руках кожаные перчатки.

Мушкетер, отдававший приказы, вдруг умолк и приложил руку козырьком к глазам, прикрываясь от слепящего света.

— Ты что, оглох? Отвечай! Что тут за крики?

— Да вот, схватили двух возмутителей спокойствия, господин капитан… — неуверенным голосом ответил начальник охраны.

— Вовсе нет, — прервал его д'Орбэ, вырываясь из рук своего стража.

Щурясь от яркого света, он бросился к ограде.

— Господин д'Артаньян, солнце так слепит, что я вас не сразу узнал. Я Франсуа д'Орбэ, архитектор замка Во, принадлежащего господину суперинтенданту, а этот мальчик — секретарь суперинтенданта Фуке. У него срочное письмо от суперинтенданта к его величеству. Видите наш экипаж с гербом на дверцах? — сказал он, указывая на карету, стоявшую поодаль.

Д'Артаньян подал мушкетерам знак отпустить задержанных.

— Перестарались, — проворчал он. — Что ж, господа, позвольте взглянуть на ваше письмо, — бросил он Габриелю, просовывая руку сквозь прутья ограды.

Габриель отрицательно покачал головой и еще крепче сжал кулаки.

— Нет, сударь. Господин Фуке сказал — только в собственные руки его величества.

Сбитый с толку столь бесцеремонным ответом, д'Артаньян улыбнулся.

— Да уж, господин возмутитель спокойствия, дерзости вам не занимать. Вы случайно не гасконец, хотя бы на четверть? — прибавил он, все так же держа руку протянутой.