— Что стряслось? — удивилась Луиза де Лавальер, открывая дверь другу.

Она успела второпях собрать на затылке свои белокурые волосы, а ее лицо обрамляли выбившиеся из пучка пряди.

— Я как раз собиралась обедать. Но ты дышишь так, будто с кем-то подрался!

— Сейчас все объясню, — ответил он, входя к ней.

В гостиной Луизы, обставленной просто, но украшенной яркими гобеленами, царил покой. Переведя дух, Габриель с удовольствием осмотрелся в обстановке, окружавшей жизнь его подруги, а потом рассказал о своем вечернем приключении, умолчав только об истории с бумагами, найденными в театре.

— Но тебе нечего бояться полиции, — сказала она, внимательно выслушав его. — Наверно, они следят за тобой, как и за остальными актерами из труппы Мольера. Должно быть, это как-то связано с пожаром в доме Мазарини и с гибелью того мальчишки, о котором ты сам мне рассказывал. Ну, а те люди… — прибавила она, но не успела договорить.

— Они явно выслеживают меня! — воскликнул Габриель. — Но почему, ума не приложу. Не очень-то приятная история, так что, сама понимаешь, придется держать ухо востро.

— Конечно, — согласилась Луиза. — А что если их подослал твой дядюшка?

— И я так сначала подумал, но тогда зачем они напали на нашего сторожа?

Луиза не успела ответить: в дверь постучали. Стучали, однако, в дверь, соединявшую ее комнаты с покоями Генриетты Английской, нареченной брата короля, при которой она состояла фрейлиной.

— Луиза, — послышались из-за двери приглушенные рыдания.

Девушка узнала голос Генриетты, прибывшей в Париж, чтобы готовиться к свадьбе, назначенной на май, и удивилась, что та решила побеспокоить ее в такое время: это было по меньшей мере необычно. Прежде чем отворить, Луиза втолкнула Габриеля в туалетную комнату:

— Подожди здесь, только сиди тихо. Никто не должен знать, что ты у меня!

Открыв наконец дверь в смежные покои, Луиза увидела будущую невестку французского короля: она стояла на коленях, прямо на пороге, вся в слезах.

— Успокойтесь, сударыня, пожалуйста! Что с вами? — воскликнула девушка, потрясенная безутешным видом своей госпожи.

Луиза ласково помогла ей встать.

— Собственный брат короля, мой будущий муж… — проговорила Генриетта, стараясь унять слезы. — Он унижает меня, — всхлипнула она, — я точно знаю, унижает с каким-то мужчиной.

Сидя взаперти в туалетной комнате, где его спрятала Луиза, Габриель услышал удалявшийся стук ее шагов по паркету. Юноша оказался в тишине. Комнатка с белыми стенами была маленькой, и убранство ее не блистало роскошью, кроме разве что изящной формы сидячей ванны да фаянсовой раковины, увенчанной большим зеркалом в раме позолоченного дерева. Увидев стул, Габриель приставил его к стене и взобрался, чтобы дотянуться до открытого слухового оконца под потолком, через которое в туалетную комнату проникал свет. Положив руки и подбородок на выступ, он увидел небо, а, поднявшись на цыпочки и чуть склонив голову, разглядел мощеный внутренний двор особняка.

«Только этого не хватало, — сокрушенно подумал Габриель. — Угодить в ловушку, и бог весть насколько. Только бы невеста Месье поскорее пришла в себя!»

Он собрался было оставить свой наблюдательный пост, но заметил, как двое лакеев бросились открывать створы широких ворот, пропуская карету, запряженную четверкой лошадей. Из кареты вышла дама и направилась к подъезду, скрывшись из его поля зрения. Габриель слез со стула, уселся на него и, чтобы скоротать время, принялся мысленно проигрывать первый акт из «Дона Гарсии».

Его упражнения прервал через несколько минут чей-то голос — отдаленный, но четкий. Габриель прислушался, пытаясь определить, откуда доносится голос.

— …сообщить вам вести незамедлительно, — говорила женщина.

Послышался шум шагов и передвигаемой мебели, потом какие-то слова, но Габриель их не разобрал. Ему почудилось, что он расслышал имя — Лавальер.

— …полагаете, он ждет, когда король примет решение? — проговорила женщина.

Женский голос сменился мужским.

— Решение! — резко сказал мужчина. — Слишком сильно сказано! Неужели мой братец способен принимать решения?

Узнав голос Месье, герцога Орлеанского, Габриель приник к стене, из-за которой, как ему казалось, доносились голоса. Заметив маленькую, искусно отделанную решетку, встроенную в плиточный пол, он понял, что благодаря свойствам акустики вентиляционная труба, наверняка связанная каким-то образом с дымоходом камина в одной из гостиных нижнего этажа, превратилась в своеобразный слуховой канал.