Шрифт:
— Так что ты помнишь? — вдруг кричит она, и лицо ее обретает черты; из неясного пятна оно становится…
Пощечина. Я задыхаюсь от спазмов, меня трясет, но женщина кому-то кричит:
— Она сейчас сдохнет. Раствор!
Акцент… Акцент из какой-то далекой — не моей — жизни…
Рука немеет. Черты девицы обостряются…
Ей за тридцать. Была совсем девчонкой — сейчас вижу: ей далеко за тридцать. Волосы гладко зализаны, короткие, нос тонкий, загнутый, как у хищной птицы. В темных глазах — пустота.
Смерть? Или все же сон?
В голове начинает проясняться.
Я все в том же «ящике», среди зеркал… Да, это наш, управленческий, «зеркальный ящик». Комната для допросов. И пыток. Пытки привезла с собой из Америки Стефания Каприччо, а передо мной — она сама. Эта самая «хищная птица»…
— Я не… — пытаюсь повторить, пытаюсь вспомнить недосказанную фразу из того бытия — и не могу.
Зеркала искажаются. Из них лезет что-то страшное. Девица… эта женщина… смерть… она снова хватает меня за волосы (чувствую боль, но это маячок к спасению) и говорит:
— Скажешь?
Начинаю вспоминать…
Все происходило так.
Ночью накануне ареста в подъезд дома на Улице Двенадцатой Ночи, где проживала бывшая сотрудница ВПРУ Фаина Паллада, не производя излишнего шума, вошло несколько человек в гражданской одежде.
Приказ о задержании исходил от подполковника Лоры Лаунгвальд, начальницы московского филиала ВПРУ. Руководителем операции назначили капитана Полину Буш-Яновскую, и та отдала необходимые распоряжения своей помощнице, лейтенанту Лиде Будашевской, будучи занята встречей с американской коллегой. Надо сказать, Лида Будашевская глубоко в душе подивилась этому приказу, но не подала и виду: не в компетенции лейтенантов обсуждать и, тем более, осуждать действия и решения СОС. [4]
4
СОС — здесь: старший офицерский состав (ср. МОС — младший, в ВПРУ к нему причисляются работники, получившие звание сержанта)
Паллада и ее отец проживали на четырнадцатом этаже старой тридцатиэтажной постройки. Но это совершенно не означало, что можно пренебречь осторожностью, тем более, когда имеешь дело с таким человеком, как Фанни. Некогда дружная с Палладой, Лида Будашевская выставила парней по периметру дома и — особенно — под окнами означенной квартиры. Сама же с группой из четырех человек направилась в подъезд.
Тихо разъехались зеркальные двери лифта. Сержант Студецкая осталась внизу, сержанты Ясна Энгельгардт, Элина Шершнева и Татьяна Аверина во главе с руководителем операции поднялись в лифте на четырнадцатый этаж.
Свет на площадке выключили. Затем Лида Будашевская кивнула Шершневой, и та подошла к нужной двери. Остальные — Лида, Ясна и Татьяна — стали по обе стороны от дверного проема.
Шершнева позвонила. Ответа не было очень долго. Затем в переговорном устройстве послышался сонный и недовольный женский голос:
— Кто?
Шершнева негромко отозвалась:
— Фаина, это я, Элина… Есть разговор. Срочный…
Хозяйка квартиры немного помолчала, затем «угукнула».
— Все понятно…
И блокировка отключилась. Повинуясь команде лейтенанта, группа ворвалась в помещение.
Паллада — высокая стройная женщина — и не думала оказывать сопротивление. Методика захвата, соответственно, изменилась. Лида вышла вперед. Фанни смерила ее взглядом:
— Соскучились?
Будашевская неопределенно двинула головой. Фанни кивнула:
— Могу я одеться?
— Разумеется. Ясна, проводи.
Сержант Энгельгардт шагнула вперед, по привычке сделала движение пожать руку арестованной, однако вовремя опомнилась и указала той следовать в комнату. Фаина насмешливо посмотрела на нее, с тем же выражением скользнула взглядом по лицам бывших коллег и развернулась в направлении своей спальни.
В то же время в центре Москвы, в подземном помещении контрразведотдела.
Здание располагается на правом берегу реки. Семнадцать этажей над землей — это собственно ВПРУ. Днем оно сверкает зеркальной облицовкой, ночью эта облицовка каким-то замысловатым образом поглощает свет улиц и напоминает прямоугольной формы Черную дыру, открывшуюся в пространстве на мирной площади города. Название этой площади — Хранителей.
При появлении подполковника Лоры Лаунгвальд низшие чины вытянулись в струнку и отдали честь, касаясь пальцами сдвинутого на правое ухо берета.
Руководитель московского филиала Управления, она же начальница специального отдела, Лора Лаунгвальд шла в сопровождении капитанов Полины Буш-Яновской и Стефании Каприччо.
В зале, середину которого занимал так называемый «зеркальный ящик» — помещение страшное даже для тех, кто находился снаружи, не говоря уже о вынужденных быть внутри — находились оператор Главного Компьютера и лейтенант местной контрразведки.
— Доложить обстановку, — тихим и — одновременно — металлическим голосом потребовала подполковник.