Антон призадумался и в очередной приход бывшей любовницы категорично заявил: денег больше не будет. Надя опять завела песню про суд, но мужчина по совету тещи сходил к адвокату и оказался во всеоружии. «Пожалуйста, дорогая, – радостно сообщил он, – подавай в суд. Я сдам все необходимые анализы. Признают отцовство – заплачу». Пришлось Наде убираться несолоно хлебавши.

– Я оказалась права, – говорила пожилая женщина. – Эта шлюха не пошла в суд, испугалась, что анализы точно покажут: Антон не отец Кристины. Больше она не приходила, негодяйка. А дочка оказалась такой же наглой, как и мать. Заявилась к нам и сообщила, что Надя умерла. Денег, наверное, хотела. Но я-то ей ничего не дала, тоже мне, родственница нашлась! Антона и Майи уже не было в живых, и мы с Катюшей вдвоем остались.

Безумно похожая на Еву Катя не проронила во время разговора ни слова.

По дороге домой я подвела безрадостный итог: конечно, Кристину и Надю в семье Федорова не жаловали, но убивать их не собирались. Да и никаких особых тайн я тут не узнала. Ну, обманула Надя любовника, тянула деньги на чужого ребенка, подумаешь, дело какое. Сплошь и рядом встречается. Интересно, с кем жила потом женщина? И узнать не у кого. Розу убили, может, Алевтина что-нибудь знает?

Дома меня встретила возбужденная Наташка:

– Ну, сколько можно шляться? Сама заварила кашу, теперь расхлебывай.

Из столовой доносились голоса и звяканье посуды. Внезапно зазвучал смех Казика.

– Новицкие пришли?

– И Новицкие тоже, а главное – приехал гениальный писатель Тема, погляди на явление.

Я ринулась в столовую. В феврале темнеет рано, и в комнате горели все светильники. За столом, покрытым сиреневой шелковой скатертью, сидело много народа. Зайка, Аркадий, Маня, Кока и Марта Игоревна. Во главе стола восседала Сонька, по левую руку от нее пристроился Казик. Возле живописца сидели незнакомый мужчина и какой-то подросток. Мужчина был тучен, краснолиц и изъяснялся на чудесном русском языке. В тот момент, когда мы с Натальей вошли в столовую, он зычно объяснял разницу между повестью и романом.

«Слава богу, – подумала я, – вполне прилично выглядит и как здорово говорит по-русски, никакого украинского акцента».

Впрочем, следовало радушно поздороваться с близким другом семьи, и я с распростертыми объятиями двинулась к толстяку.

– Дорогой, страшно рада, жаль, что так давно не встречались!

– Откуда ты знаешь Романа? – изумился Казик.

– Романа? – изумилась в свою очередь я. – А где Тема?

– Здесь я, – сказал сидящий рядом с Романом ребенок.

Я уставилась на худенькое личико, покрытое сеточкой морщин. Мелкие черты лица, дурацкая косая челочка, щупленькие плечики – немудрено, что приняла его за подростка. Да он весит меньше Коки, и какой страшненький!

Сильный пинок в зад моментально привел меня в чувство.

– Что же не здороваешься с Темой? – ехидно осведомилась Наташка. – Он тебя заждался.

– Здравствуй, Артем, – пролепетала я, – извини, давно не встречались, еле узнала.

– Ничего, ничего, – заулыбался недомерок, – сам знаю, что сильно пополнел. Сижу целый день за столом, вот живот и отрос.

Я поперхнулась минеральной водой и принялась кашлять.

– Роман хочет издать книгу Артема, – поспешила объяснить мне ситуацию Зайка.

Марта Игоревна поправила гигантскую сапфировую брошь и сказала:

– Помню, когда Севочка сдавал новую книгу, то каждый раз говорил: «Все, больше не пишу, устал». А утром, смотришь, он опять за столом и пишет. Удивительной работоспособности был человек.

Все почтительно молчали. Вдруг Тема открыл рот:

– А я люблю еще и погулять, выпить немного, вкусно поесть. Неравнодушен и к красавицам и, если Кока согласится пойти со мной погулять после обеда, буду счастлив.

Кока подскочила на стуле и покраснела так сильно, что у нее даже шея стала багровой.

Кофе подали в гостиной. Тема выбрался из-за стола и подошел к Коке. Я вздохнула. Прозаик походил на беременного кузнечика. Тоненькие ножки с кривоватыми коленками поддерживали довольно объемное брюшко. Узенькие плечики обтягивал китайский свитер, из-под которого выглядывала простенькая клетчатая рубашечка с помятым воротником. Маленькую головку венчала неожиданно буйная шевелюра, явно постриженная овечьими ножницами. Ботинки, правда, блестели, и на брюках виднелась стрелка.

Пока Тема рассказывал Роману о содержании своего романа, я подобралась к Казику и тихонько осведомилась:

– Откуда ты взял книготорговца?

– Он не торговец, он издатель.

– Какая разница, где ты его откопал?

– Сказал Роману, что из Киева приезжает гениальный прозаик, лидер нового литературного течения…

– То есть Роман ничего не знает и принимает все за чистую монету.

Казик радостно захохотал:

– Ну да, а зачем ему правду говорить? Гляди, как он автора обхаживает, хочет рукопись первый поиметь.

Увидев, что мы секретничаем с Казиком, Сонька подошла к нам и захихикала.