Нет, не устоять. Основатель РНКП(бл) горько покачал головой. Вот только где его взять, напарника? Словно почувствовав настроение хозяина, подошла любимая овчарка Блонди, деликатно ткнулась в руку влажным холодным носом.

— Ах Блонди, Блонди… — вздохнул Гранатов. — Если бы ты могла быть напарником… ты ведь не можешь, а?

Блонди склонила набок длинноухую башку, глянула вопросительно, словно говоря:

— Отчего же не смогу? Для тебя я все смогу, только прикажи…

Гранатов рассмеялся, потрепал собаку по загривку, подошел к окну. В тесный петербургский двор-колодец, едва помещаясь в нем, длинной змеей вползала кавалькада машин с могучим черным «хаммером» во главе. Это прибыл с царственным визитом важный потенциальный спонсор — некоронованный король питерских рынков, непревзойденный мастер вытряхивания денег, называемый оттого императором всея тряси, Цезарь Коба Джукашвили.

Когда гости вошли в комнату, Блонди зарычала, как и положено приличной собаке, а хозяин, как и положено приличному хозяину, притворился, будто сердится на нее за это:

— Блонди! Место! Ты что это…

В ответ она, в свою очередь, притворилась обиженной, троекратно прокрутилась вокруг собственного хвоста и с утробным стоном улеглась рядом с хозяйским стулом. Все было разыграно, как по нотам. Они с хозяином вообще были очень слаженной парой. Блонди положила голосу на пол и, поводя бровями, принялась разглядывать вошедших. Их было трое, но реальной опасности для хозяина они не представляли: Блонди нисколько не сомневалась, что, в случае необходимости, легко справится со всеми. Она даже прикинула примерный порядок действий: сначала можно прыгнуть всеми четырьмя лапами на грудь вожаку и для гарантии полоснуть его клыком по шее; потом, едва приземлившись, следует куснуть под колено вон того красномордого, а затем уже, не торопясь, повернуться к худому. Тогда он, скорее всего, сам убежит. Сразу видно, что слабак — вон, как дружелюбно поглядывает в ее сторону: значит, заискивает, боится… А вдруг не слабак? Вдруг он просто маскируется? Это у собак все понятно, а люди хитры, особенно чужие. Блонди резко подняла морду и пристально вгляделась в глаза худому. К ее негодованию, нахал немедленно подмигнул, так что пришлось снова рыкнуть, хотя и сдержанно, но со значением. Фамильярности Блонди не терпела в принципе.

— Блонди! — снова прикрикнул на нее хозин. — Не стыдно тебе?

Овчарка послушно изобразила глубочайшее раскаяние — в сторону хозяина и одновременно построже зыркнула в сторону худого, чтобы не задавался. Чтобы знал, что, в случае чего, нет такой силы, которая спасла бы его от Блондиных зубов… Возможно, следует начать именно с него: уж больно нахален.

— Прямо не знаю, что это с ней, — с наигранным недоумением сказал хозяин. — Обычно такая спокойная.

— Деянь неузкая! — совсем по-человечески откликнулся непонятный предмет, на который Блонди поначалу не обратила вовсе никакого внимания. — Чуйка!

Хозяин удивленно вскинул брови.

— Чуйка? — переспросил он. — Никогда не слышал о такой породе. Нет, Блонди чистокровная немецкая овчарка. Моя любимая порода.

— Чуйка — это помесь чау-чау и лайки, — пояснил худой, и опять весело подмигнул.

Блонди прикинула, не рыкнуть ли и решила, что не стоит. Гость явно не таил дурных намерений, а наоборот, приглашал к игре. Играть Блонди любила даже больше, чем кровяную колбасу, а уж кровяную колбасу она просто обожала. Овчарка облизнулась.

— Чуйка — это чуйка! — упрямо провозгласил странный предмет. — Не искажайте мои слова.

На вид он был поразительно похож на человека, но только на вид. На запах это была обычная, хотя и сильно ароматизированная, деревяшка, а поскольку носу собаки доверяют намного больше, чем глазам, то за четвертого гостя говорящий чурбан не мог сойти никоим образом. Как ни крути, в комнате вместе с Блонди находились хозяин, трое гостей и чурбан. А может быть, это вовсе не чурбан, а кукла? Хорошо бы… В куклы обычно играют, их можно замечательно грызть и играть в «ну-ка отними!» Вот, наверное, почему худой так завлекающее подмигивает! Блонди подарила худому косой благожелательный взгляд и улыбнулась, далеко вывесив розовый язык с мраморными разводами слюны. Худой с готовностью ответил улыбкой.

— Замечательная у вас собака, — сказал он. — Вот только имя не слишком…

Блонди почувствовала, как хозяин напрягся и перестала улыбаться. Видать, этот худой, и впрямь, не так прост.

— А чем вам не нравится имя?

— Собаку Гитлера звали так же…

— Ну так что? — проговорил хозяин, еще больше напрягаясь. — У вас с этим проблемы?

Лицо у худого вытянулось, он сжал кулаки. Овчарка поднялась одним слитным упругим движением. Если хозяин напрягается, то хорошей собаке положено быть начеку. Тут уже не до кукол.

— Это наш переводчик, — неловко сказал красномордый. — Мы к вам, собственно, по делу. С предложением сотрудничества.

Он повернулся к чурбану.

— Владимир Ильич, пожалуйста.

Чурбан совсем по-человечески фыркнул и сунул руку за пазуху. Блонди утроила бдительность.

— Это ваша газета? — выпалила деревяшка, резким движением выдергивая из внутреннего кармана что-то свернутой трубкой… уж не оружие ли?

Собачьи нервы не выдержали. Не помня себя, Блонди рванулась на защиту хозяина. В следующее мгновение чурбан с деревянным стуком рухнул на пол. По дороге он задел затылком о край стола; раздался особенный шепотливый хруст, как при выламывании старого пня, голова слетела с чурбановых плеч и, недоуменно моргая глазами, покатилась в угол комнаты.

«Конечно, не человек, — окончательно определила Блонди. — Вон и крови нету ни капли. Точно, кукла…»

Она поколебалась, прикидывая, за какую часть хвататься: за тело или за укатившуюся голову? Голова выглядела более пригодной для игры. С другой стороны, думать об игре было еще рано: следовало прежде всего убедиться в отсутствии опасности для хозяина, а в этом смысле тело, конечно же, требовало повышенного внимания. Грозно урча, Блонди ухватила безголовую куклу за бок и потащила ее под кровать. Дерево оказалось совсем легким и мягким на зуб.