Это сейчас мы обнаглели до крайности — вот уже которое десятилетие упорно препятствуем законному желанию несчастного арабского народа вырезать нас под корень… Это ж надо! Какая черная неблагодарность!

Звонит телефон.

Понятно, что профессор Шмайстер возмущен до глубины души.

Серебряков. Профессор Шнайдер. Не Шмайстер — Шнайдер, известнейший гуманист. И прекратите…

Астров. Шнайдер, Шмайстер, Фоккер-Вульф… Какая разница? Нам ведь, евреям, все едино — что Хамас, что Мессершмидт — лишь бы с ног косило… Только знаете что, передайте вашим уважаемым Хорстам Весселям и прочим гуманистам вот такую вот выразительную фигуру речи (складывает кукиш и водит им перед носом у Серебрякова). Вот так вот. Накося, выкусите, хрен вам моржовый по самые уши!

Не вы нас в этот мир посадили, не вам нас отсюда вывести. Ферштейн?

Леночка(хлопает в ладоши). Класс!

Марина(выходит с телефонной трубкою в руке). Миша, это тебя.

Астров(с отчаянием). Ну может быть у человека выходной?.. (берет трубку) Да. Да. Что?.. Где?.. Состояние? Алло! Алло! Черт… (возвращает телефон Марине) Веню подстрелили. Тут рядом, за деревней. Я еду.

З а н а в е с

Терраса из первого действия. Яркий солнечный день.

Телегин и Марина сидят друг против друга и мотают шерсть.

Телегин. Давайте скорее, теть Марина, а то они уже вот-вот приедут. Сонька звонила, что выехали.

Марина(старается мотать быстрее). Немного осталось.

Телегин. Вы вот все вяжете, вяжете, как заведенная. А кто-нибудь потом эти носки носит?

Марина. А как же. Марочка носит, я ношу, Веня… (всхлипывает)…даже Сонечка носит — когда кавалеры не видят. Зимой вот, когда холодно.

Телегин. Зима прошла, теть Марина. Вон как припекает. Скоро опять хамсины пойдут, будь они неладны.

Марина. Эта прошла — новая придет.

Телегин. Круговорот носков в природе.

Пауза.

Пора бы им уже и приехать.

Марина. Да не ерзай ты, приедут. (вздыхает) А и в самом деле — пора. Уж сколько времени из больниц не вылезаем. Марочка совсем с ног сбилась. Когда Веню подстрелили-то?

Телегин. В конце ноября. Почти четыре месяца прошло.

Марина. Ага. Тогда профессор еще тут жил. Точно.

Телегин. Какой он профессор… Чучело он, а не профессор.

Марина. Это ты так про будущего тестя! (смеется) А и впрямь — чучело. Как это он тогда разбежался — мол, дом продать, а деньги поделить.

Телегин. Вот-вот. Только Сонька его быстро на место поставила.

Марина. У этой не забалуешь. Эх, жена тебе достанется, Илюша… всем бы мужикам такую — глядишь, и дурости бы на свете на осталось.

Телегин. Подумаешь… Такие как я тоже на дороге не валяются.

Марина(смеется). Это смотря — сколько выпьют.

Пауза.

Телегин(хмыкает). Профессор… Я тут недавно видел одного профессора по телевизору. Зачем, говорит, палестинцы в городах взрываются? Надо бы им только на поселенцах сосредоточиться. Тогда, мол, все израильские прогрессивные силы их с радостью поддержат. Типа, совет такой, ученый.

Марина. И зачем их, подлецов, по нашему телевизору показывают?

Телегин. Кого «их», тетя Марина?

Марина. Ну профессоров этих арабских. Что, у нас своих нету?

Телегин. Так это и был наш. Самый что ни на есть еврейский профессор из Тель Авива.

Марина. Да ну, не может быть… Это ты, наверное, что-то путаешь.

Телегин. Да вот ей-Богу!

Входят Астров и Леночка в длинной юбке.

Леночка. Не поминай имени Господа всуе, грешник! Шалом честной компании!