Минут Через пятнадцать Рана вошла в рубку, устроилась в кресле второго пилота и в изумлении уставилась в иллюминатор.

Беннетт рассказал ей о своей первой встрече с Маккендриком, об их полете на Полутьму и о том, какие приключения им пришлось после этого пережить. Потом он спросил у Раны, почему она все-таки сбежала из дома.

Рана, сперва неохотно, а затем все более увлекаясь, поведала ему о своем несчастном детстве и о том, что ей невмоготу было жить с родителями, которые почти не обращали на нее внимания. Она рассказала Беннетту о своей жизни на улицах и о карьере в полиции. Изъяснялась она быстро и точно, беспрестанно и грациозно жестикулируя изящными руками. Беннетт, как завороженный, смотрел в ее неправдоподобно большие глаза, в которых отражались одновременно и горький опыт прошлого, и светлая надежда на будущее. Он думал о том, что в этой женщине чувствуется поразительная сила — и в то же время в ней осталась та беззащитная девочка, которая когда-то сбежала из дома.

Рана посмотрела на видеоэкран, где на фоне необъятного газового гиганта перед ними медленно вращалась Полутьма.

— Трудно представить, что мой отец где-то там.

Полутьма росла прямо на глазах, превращаясь из монеты в мячик, брошенный навстречу «кобре» рукой великана. Вскоре она заполнила весь экран — вращающаяся сфера, окутанная дымкой облаков.

— Пристегнись, Рана, — сказал Беннетт. — Спуск будет не слишком плавным.

«Кобра» вошла в слой облаков. Несколько долгих минут в иллюминаторе не было видно ничего, кроме молочной белизны, которая мерцала перед глазами, пока «кобру» трепали воздушные потоки. И вдруг белизна сменилась поразительным в своем великолепии видом лиловых равнин и гор.

Рана ахнула и подалась вперед, глядя на пологие холмы и остроконечные горы. Звездолет летел со скоростью двадцать пять тысяч километров в час, но поверхность планеты приближалась крайне медленно.

Слева, над горами, всходила Заутреня. На Полутьме начинался новый день.

Беннетт запрограммировал «кобру» так, чтобы она подлетела к равнине, на которой они высадились в первый раз, а затем передала управление ему. Оттуда он поведет корабль к горам, где скрываются повстанцы. Беннетт записал их координаты в свой ком-планшет; надо будет лишь перелететь через горную гряду и сесть в долине.

Беннетт улыбнулся, представив, как обрадуются Мак, Тен Ли и повстанцы, когда услышат рев двигателей, возвещающий об их появлении.

«Кобра» промчалась над равниной на высоте пятисот метров. Горы, окаймлявшие долину, проносились мимо с ошеломляющей быстротой. Рана вцепилась в подлокотники кресла, как ребенок на аттракционе в луна-парке.

— Там, справа, — показал Беннетт, — ты сможешь увидеть руины, которые мы нашли на следующий день после приземления.

Руины, уменьшенные до размера детской игрушки, быстро промелькнули и скрылись из виду.

Когда до первого поселения колонистов с курганом, в котором был захоронен их потерпевший крушение звездолет, оставалось лететь несколько минут, Беннетт взял управление «коброй» на себя, снизил скорость и повернул направо, к западным горам. На экране ком-планшета появилось сообщение о том, что до долины повстанцев осталось двести километров. Значит, минуты через четыре они будут на месте.

Беннетт провел «кобру» между высокими пиками, покрытыми ослепительно белым снегом. Потом он еще снизил скорость, обогнул выщербленную злыми ветрами скалу и спланировал к широкому ущелью, поросшему лиловой травой.

— Я вижу там дома! — воскликнула Рана. — И людей, Джош! Они выбегают из домов и машут нам руками.

Беннетт почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он не ожидал, что будет так растроган. Глянув вниз, он увидел лиловое девственное поле за последним из островерхих коттеджей. Рана была права. Повстанцы — десятки женщин и мужчин — бежали по полю. Беннетт включил реактивные двигатели, и «кобра» наконец мягко коснулась грунта.

Беннетт глубоко вздохнул, вырубил двигатели и растянулся в кресле, Оглушенный внезапной тишиной. В боковом иллюминаторе виднелись купола и коттеджи в форме буквы «А». К звездолету бежали люди. Беннетт дал кораблю команду спустить трап, отстегнул ремни и неуклюже встал на ноги.

Ганс Гулка первым взобрался на борт. Он появился в проеме люка и бросился в кабину, еще более одичавший и заросший, чем в прошлый раз. За ним показались Мириам Джеймс и другие повстанцы.

Гулка остановился перед Беннеттом, воззрившись на него безумным взглядом;

— Тканый экран у тебя, Джош?

Беннетт похлопал по экрану, лежащему у него в кармане, и Гулка заключил его в свои медвежьи объятия.

— Невероятно! Мы даже не ожидали… Мы думали, ты прилетишь минимум через год. А ты вернулся через восемь месяцев!

Восемь месяцев… Беннетту казалось, что он улетел с Полутьмы только вчера.

— Как там Мак? — спросил он. — И Тен Ли?

— Тен Ли жива и здорова, — ответил Гулка. — Ее нога в полном порядке. Она почти все время проводит в медитации. А Мак… — Он пожал мощными плечами. — Мак болен, но состояние его стабильное.

Гулка перевел взгляд с Беннетта на Рану, стоявшую рядом с креслом.

— Значит, на сей раз ты взял с собой второго пилота?

— Это долгая история, — улыбнулся Беннетт, протянув Гупке тканый экран. — Я хотел бы увидеть Мака.