– Капитан будет счастлив, если мы докажем, что я не прав, – сказал Аркадий.

Большинство врачей никогда не сталкивались с трупами после анатомички на практике после института и быстро забывали запах смерти. Ева же спокойно передвинула подставку под шеей Гулака.

– Вы видели раньше людей, застреленных в голову, – сказал он.

– Застреленных в голову из пистолета и в спину из винтовки, предположительно в разгар боя. Обычно имеется входное отверстие, а у вашего клиента его, по-видимому, нет. Последняя возможность прекратить вскрытие.

– Вероятно, вы правы, но все же давайте посмотрим.

Ева рассекла тыльную часть скальпа Гулага от уха до уха. Она откинула на глаза трупа кусок кожи с волосами и взялась за круглую пилу. Электропила подняла тучу костной пыли, управлять ею при столь тонкой работе было непросто. Ева пробила долотом верх черепа, затем с помощью скальпеля отделила головной мозг от спинного и положила нежную розовую массу в блестящей оболочке рядом с опустошенной черепной коробкой.

– Капитану это не понравится, – резюмировала Ева.

Через макушку проходила красная линия – след пули, которая пробила мозг и затем, рикошетя, прыгала по черепу. Вероятно, Гулак умер мгновенно.

– Мелкокалиберная? – спросила Ева.

– По-моему, да.

Ева повертела мозг, прощупывая красный, как гранат, комок. Она рассекла оболочку, врезалась в серое вещество и, как семечко, выдавила пулю, которая со стуком упала на стол. Но это было еще не все. Ева посветила пальчиковым фонариком внутрь черепной коробки, и из левого уха показался луч света.

– Кто же это так хорошо стреляет? – спросила Ева.

– Снайпер, охотник на соболей, таксидермист. Я бы сказал, что это пуля шестимиллиметрового калибра, именно такой пользуются на соревнованиях по спортивной стрельбе.

– Стреляли с лодки?

– Вода была тихой.

– А звук?

– Может быть, использовали глушитель. Да и мелкокалиберка не производит большого шума.

– Итак, теперь два убийства. Поздравляю. Чернобыль убил миллион людей, и вы добавили к этому числу еще двоих. Я бы сказала, что в делах, связанных со смертью, вам нет равных.

Пока Ева еще пребывала под впечатлением от увиденного, Аркадий спросил:

– А как насчет первого трупа – того, что на кладбище? Вы добавили к своему заключению что-нибудь еще, кроме описания раны на горле?

– Я не осматривала тот труп. Просто увидала рану и что-то написала. Волки терзают и рвут, а не режут.

– Рубашка была сильно окровавлена?

– Не очень.

– А волосы?

– Чистые. Нос был в крови.

– Он страдал носовым кровотечением.

– Вполне возможно. В носу были сгустки крови.

– И как же вы это объясняете?

– Я не объясняю. Это вы фокусник – только вместо кроликов извлекаете на свет покойников.

Аркадий раздумывал над ответом, когда раздался стук в дверь и возник Ванко.

– Здесь евреи!

– Что за евреи? – спросил Аркадий. – Где?

– В центре города и спрашивают вас!

Полуденное солнце ярко высветило скучный центр Чернобыля: кафе, столовая, памятник Ленину, кругом кучи мусора. Два милиционера вышли из столовой: их слегка штормило. Ванко убежал – куда и зачем, Аркадий не знал. Он видел лишь человека, который со знакомым высокомерием уверенно расхаживал перед машиной. На нем был черный костюм еврея-хасида, белая рубашка и фетровая шляпа, хотя вместо большой бороды имелась лишь рыжая щетина.

– Бобби Хоффман.

Хоффман оглянулся через плечо:

– Я знал, что найду тебя, даже если просто буду разгуливать. Второй день прохаживаюсь тут взад-вперед.

– Надо было поспрашивать у людей, где я нахожусь.

– Евреям не о чем говорить с украинскими людоедами. Я спросил одного, и он тут же исчез.

– Он сказал, что евреи идут. Это только ты?

– Только я. Неужели перепугал их? Хотел бы я поджарить всю эту долбаную публику. Давай пройдемся. Мой совет евреям, оказавшимся на Украине, – всегда представлять собой движущуюся мишень.

– Ты был здесь раньше.

– В прошлом году. Паша хотел, чтобы я разузнал, как тут с топливом.

– Неужели выгодно применять радиоактивное топливо?

– Есть перспектива.

Машина оказалась забрызганным грязью «ниссаном», рангом ниже «мерседеса», в котором Аркадий последний раз видел Хоффмана. Одежку Бобби также сменил.

– Ты новообращенный?

– Ты о костюме хасида? Здесь знают только евреев-хасидов. В этом прикиде я привлеку меньше внимания. – Хоффман посмотрел на камуфляж Аркадия. – А ты что, поступил в армию?