Пригибаясь, к ним подбежал выскочивший из здания Бола и заговорил на ломаном английском.

– Чего он хочет? – поинтересовался у Петра майор.

– Блин, как слова коверкает, я его почти не понимаю, – посетовал Домашников. – Кажется, требует, чтобы мы объяснили, откуда тут взялись ещё белые с таким вооружением.

– Пошли его на хер с его вопросами! Скажи, что мы сами ни черта не понимаем. И пусть Аканде пока скомандует своим людям не стрелять. Вступим в переговоры – я с американцами за этих чёрных воевать не намерен. За сербов был готов, а в Нигерии – увольте!

Домашников, как мог, объяснил советнику президента собственное видение ситуации. Бола что-то проворчал и также на полусогнутых засеменил в дом.

– Нет, ну точно белые, – сказал майор, продолжая следить за танком. – Хотя стоп – вон и черный вылез.

– У американцев же и своих негров хватает, – заметил Домашников.

– Одеты хорошо, сразу видно – кадровые военные, зря только вылезли из танка раньше времени, дурачьё, – констатировал Гончаров.

Башня танка ещё немного повернулась, и майор чётко увидел опознавательный знак – круг с белой пятиконечной звездой.

– Ну точно – американцы!

– И что делать будем? – Пётр уже нервничал.

Майор сдвинул каску и почесал затылок.

– Сейчас, конечно, дела плохи, – сказал Гончаров. – Для Аканде они вроде как враги в любом случае. Не знаю, понимают ли это царёк и его министры, но устраивать сражение ни к чему – «Абрамс» здесь всё отутюжит, а я не собираюсь, как панфиловец, бросаться под гусеницы. Видимо, придётся снова использовать нашу белую тряпочку и попробовать вступить в переговоры. Американцы, хотя и говнюки изрядные, но всё-таки достаточно цивилизованные люди, а не дикари, закончившие университет Патриса Лумумбы.

– Да, переговоры – самое разумное… – начал Пётр, но окончить фразу не успел, как не успели они и начать планируемые переговоры.

Кто-то из залёгших в домах бойцов НРЮП выстрелил из винтовки, и одна из фигур в комбинезоне, стоявших на броне «Абрамса», сползла вниз, цепляясь руками за ствол пушки.

– Хрен в задницу! – выругался майор. – Обезьяны проклятые! Кто просил стрелять!?

Почти одновременно с его словами заработали пулемёты танка. Башня «Абрамса» чуть повернулась, и орудие с грохотом плюнуло огнём примерно в то место, откуда стреляли. Строение, куда лёг снаряд, взлетело на воздух, словно карточный домик, сметаемый ураганом. Следом включилась автоматическая пушка с БМП, поливая свинцом другую сторону дороги.

– Ложись! – Майор дёрнул Домашникова, увлекая на землю, и тут же от забора полетели куски глины и досок.

Пара двадцатипятимиллиметровых снарядов звонко черканула по броне российского БТРа, с подвыванием уйдя вверх сквозь листву деревьев.

Майор оглянулся на свою машину.

– Хер там, а не переговоры получились, уроды! – прорычал Гончаров, стряхивая с себя бетонную крошку и щепки.

Орудие танка выстрелило ещё раз, и снова от какого-то строения полетели ошмётки вместе с окровавленными телами притаившихся солдат Аканде. Из всех придорожных кустов и из домов вдоль улицы тоже начали стрелять.

– Мудаки-и-и! – выругался майор. – Слушай, Петя, лезь в бэтээр, отходим – нам такие разборки ни к чему. Не знаю, что делать с этим американцем или не американцем в подвале, но отходим.

– Надо его забрать! – заорал Пётр. – Если он американец, то станет посредником – мы его спасём, получается. А если нет – то вообще никогда себе не прощу, что оставил этого парня тут…

– Ты не простишь? – успел удивиться Гончаров. – А в штаны ещё не наложил?

– Почти наложил, но всё равно не прощу! – крикнул Домашников, брызнув слюной. – Болтаем много, товарищ командир, давай лучше действовать!

– Ах ты, мать твою!.. – поперхнулся майор. – Впрочем, блин, молодец – я бы тебя взял в Сербию. Всё, на хер, прикрываем торец дома бэтээром – и в подвал за твоим Авном… Ты поведёшь – ты уже был там.

– За Авваном, – поправил Пётр.

– Да какая разница! В машину!

Гончаров подхватил гранатомёт, и они кинулись к люку броневика.

За забором стучали пулемёты, лаяла автоматическая пушка и раздавались выстрелы винтовок и автоматов. Домашников нырнул внутрь БТРа и столкнулся со взволнованным Семёном Ефимовичем, невежливо отпихнув его с дороги. Следом протиснулся майор, махая рукой Фёдору, чтобы запускал двигатели.

– Петя! – заорал Гончаров, – живо на левый борт следить за обстановкой снаружи, Ефимыч, – на правый! Стреляйте на поражение, ни с кем не церемоньтесь!

– А пулемёты?… – срывающимся голосом просипел Пётр.