– Ты куда?

– Пойду обменяю баксы и куплю арбуз что ли.

– А нам по Эфесу!

– Тамам, тама-аам.

В обменнике как обычно пусто. Делать особо нечего, и я жду, повиснув на стойке. В зеркало разглядываю свои загорелые ноги. Парень застает меня за этим занятием.

– Ноги красивые! Но турецких денег нет.

– Как это нет турецких денег??!

– Дядя должен привезти из банка.

– И что мне делать?

Мы смотрим друг другу в глаза.

Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня.

Молодой человек - ничего, высокий, спортивный, глазки живые и умные. Еще бы, с деньгами работать! И на пальцах, наверно, мозоли.

– Я могу поехать с тобой в банк. Когда дядя приедет, неизвестно, а так мы сами к нему приедем. Идет?

– Идет.

Мы несемся в очередную неизвестность. Он получает в окошечке пачку денег и проводит ею по бороде, туда-сюда. У него бородка клинышком, как у короля Дроздоборода. Имя он уже себе схлопотал, это точно.

– Что ты такое делаешь?

– Такой обычай. Чтобы деньги водились.

Тоже мне, нашли себе идола.

– Чаю хочешь?

– Нет.

Мы едем обратно.

Бородка хочет меня о чем-то спросить, но не решается. Я молчу.

– У тебя есть бойфренд?

– Не знаю.

Он тормозит на всей скорости.

– Как это не знаю? Что это значит? Либо есть, либо нет.

– Я не знаю. Наверно, уже нет.

Мы снова набираем скорость.

– Вообще-то я видел тебя с одним парнем из Happy Girl.

– Он потерял голову и стал глупо себя вести. Мне это надоело.

– С нашими ребятами это часто случается. Вы же кому угодно голову закружите!

– Вообще-то мы ездим отдыхать за собственные деньги!

И оттого испорчены свободой.

Мой водитель опять долго собирается для следующего вопроса, хотя он чрезвычайно прост:

– Что ты делаешь вечером?

Почти все турки знают, как это сказать по-русски. Но мы говорим по-английски, и это хоть как-то снижает уровень пошлости. Я улыбаюсь:

– Судя по всему, мы идем с тобой на дискотеку?

– А, хочешь, я устрою вечер при свечах?

– Хочу.

– Что ты пьешь?

– Джин. С вишневым соком.

– ОК! Жди меня в 21.00.