Под утро бдящий мамонт начал дремать. Ведь он сам устал не меньше детёныша. Перед его глазами вертелись мутные шары и разные извилины, плясали какие-то кусты – и он совсем не догадывался, что в настоящих кустах неподалёку затаилась большая гиена, самая хитрая и коварная, Пятнистый Демон, она ждёт своего часа, насупив брови. Ждёт, когда бдительный мамонт уснёт. Ведь Двойной Лоб уничтожил всю её свиту, самых преданных, самых верных спутниц, неизменных – а у гиен тоже есть чувство мести, как и у всех в этом мире. Пятнистый Демон теперь считала детёныша мамонта своей законной добычей и не могла успокоиться до тех пор, пока не откусит его нежный хоботок.

Брови гиены наводят сон. Двуногие это хорошо знают; Старая Мамонтиха, наверное, знала тоже, но Двойной Лоб ни о чём не догадывался. Схлопывал веками, изредка потрясал тугой головой. Иногда пытался подмечать причудливые тени, покуда те не расплывались. Покуда он сам не расплывался в умиротворяющей дрёме. Ничто его не тревожило. Но перед рассветом, в самое сонное время, загремел ветер, полил сильный дождь. Большой мамонт так и не успел основательно задремать, детёныш проснулся. Гиена забилась подальше в кусты, где не так страшно лило, а только капало. Мамонты же направились к недалёкой берёзовой рощице из нескольких старых деревьев. Струи небесной воды омыли раны детёныша и сбили жажду. Но Двойной Лоб понимал, что слабый детёныш, серьёзно промокнув, мог заболеть. Поэтому они поспешили укрыться в берёзовой рощице. Старший наломал мягких веток, и младший улёгся на них, свернувшись клубочком, как ёжик. А взрослый мамонт стал над ним глухим пещерным сводом и надёжно укрыл от дождя.

****

Игривая Оленуха задумала стать ворожеей уже давно. Всему можно научиться, всему люди могут научиться, нужно только упорство и, конечно же, ум. А вот ума у Игривой Оленухи хоть отбавляй. Самая умная женщина во всем племени, несомненно, она. Другие, возможно, и не согласятся с таким утверждением, старуху какую-нибудь начнут ставить в пример, вот, мол, истинная мудрость, но что ей до других. По их понятиям нужно призвание, посвящение, с шаманом долго беседовать, со старейшинами, со стариками, да ещё испытание какое-нибудь нелепое придумают – а вот она им всем возьмёт и докажет. Она – самая умная, и скоро всем придётся с этим согласиться. И женщинам, и даже мужчинам, да и самому шаману тоже. И тогда многое изменится в племени, очень многое. И, может быть, даже впервые появится женщина-вождь. Но покуда такого не произошло, нужно хранить все свои замыслы в строжайшей тайне. Игривой Оленухе всегда это удавалось, и то, что даже лучшие подруги (Сквалыга, Чёрная Ива) ничего не подозревают о её тайных делах, придавало ей ещё больше уверенности. А ведь это она заклинала на вороньем пере, чтоб её муж стал лучшим охотником племени. Никто об этом не знает, даже сам её муж, только тот ворон, который указал ему мамонтов, тот мог бы сказать, кто его надоумил. Но вороны не говорят. И она тоже не скажет. Она и без этого знает, что самая умная и способна всех одурачить.

Вот и этим утром Игривая Оленуха как ни в чём не бывало вышла из своего чума. Обычная молодая женщина идёт по обычным делам. С одной по пути посмеялась, с другой поболтала о скорых оргиях, с третьей перемолвилась словечком, а потом… потом Игривая Оленуха вышла за стойбище, ну мало ли куда женщине надо, кому и какое до этого может быть дело, разве что муж вправе спросить, но ему-то Игривая Оленуха всегда сумеет ответить. Сквалыга вроде бы подозрительно глянула, что как-то быстро они разговор оборвали, ну так пускай с другими язык свой почешет, с той же Чёрной Ивой. А Игривую Оленуху ждут дела поважнее. Ей нужно выведать все шаманские хитрости, одну за другой. Слишком долго она откладывала свои намерения. То охотой великой все заняты, то с мясом надо возиться до одури, теперь вот не надо возиться ни с чем, теперь, наконец, настал её черёд. Больше откладывать нельзя.

Крыло Аиста уже её поджидает. Долговязый юнец, неопрятный, Игривая Оленуха всегда про себя над ним насмехается. Но вслух так нельзя. Крыло Аиста очень ей нужен. Это посредник. Без его помощи ничего не получится. Не самой же ей красть у шамана, она для этого слишком умна. Есть те, кто поглупее; пускай тоже приложат усилия для её дела.

Юнец выглядит нервным. Озирается на кусты, на далёкое стойбище тоже косит глаза. Да кто ж оттуда увидит и кому вообще до них дело…

– Что-то испуган Крыло Аиста. Значит, всё-таки принёс.

Крыло Аиста вспыхивает, заалели щёки на чумазом лице, с первых же слов проняло.

– Ну, принёс, - он хочет казаться небрежным, так, мол, плёвое дело, но Игривая Оленуха всё видит насквозь и улыбается. Даже вовсе и не тому улыбается, что всё же принёс, а своей проницательности. Она не ошибается. И сегодня не ошибётся. Главную работу мальчик уже для неё сделал.

– Ну покажи тогда, что таишь.

Крыло Аиста вытаскивает из-за пазухи скомканный лист лопуха, но разворачивать, видно, боится. Так и отдаёт:

– Гляди, не просыпь ни крупинки. А лист этот потом не выбрасывай. Сожги или съешь, - Крыло Аиста мельком заглядывает молодой женщине прямо в глаза и тут же опять смотрит мимо, куда-то поверх плеча. – Иначе может быть худо. Ни одного следа не должно остаться. Иначе может быть плохо обоим нам!

– Ну, прям, запугал, - невозмутимо смеётся Игривая Оленуха, забирая комок. Так уж она испугалась старого пердуна Еохора. Взаправду смеётся. Ничуть не боится. Однако юнец смотрит не через её плечо, на роскошные груди украдкой косится, мальчик ещё, но уже хочется.

Игривая Оленуха тряхнула грудями.

– Должница теперь твоя, молодец. Скоро оргии будут, тогда меня разыщи. Научу тебя многому, не пожалеешь. А сейчас, если хочешь, можешь потрогать, - Игривая Оленуха придвинулась ближе, грудями впритык, но юнец так смутился, чуть в обморок не упал. Побледнел, глаза в землю упёр и молчит. Не шевелится. А Игривой Оленухе ждать некогда:

Ладно, не хочешь сейчас, потом наверстаешь. Давай, расходимся в разные стороны.

Юнец поднял глаза, бегло глянул на женщину, и снова в сторону глядит. В сторону и говорит: