Шуршит высокая трава. Кто-то там приближается, не торопится. Замер. Наверное, нелюдь должен быть выше травы. Наверное, от норы всё ещё несёт львом, потому волчица испугалась. Наверное, надо опять подать голос – но Режущий Бивень не может, его язык онемел, набряк и разбух, как прошлогодняя щепка, перекрыл горло, из которого должен вырваться вой. Никогда больше не пойдёт он охотиться на льва. Никогда!

Под утро его усталые веки всё же сомкнулись. Он увидел Чёрную Иву во сне. Она плакала. Он хотел ей помочь, стремился к ней изо всех сил, но почему-то не мог даже пошевелиться. От злости на свою неподвижность он и проснулся.

Его скорченные конечности затекли и одеревенели. Он не чувствует ни своих рук, ни своих ног. Долго-долго шевелит негнущимися пальцами, а потом ползком вылазит из норы и вдыхает полной грудью свежий утренний воздух.

Удивительно, его страх исчез! Он глядит на бескрайнюю степь внизу, ещё укутанную редеющим покрывалом тьмы, разминает получше руки и ноги, и точно так же разминаются и его мысли. Что будет он делать?

Он набирается смелости и спускается в травяные заросли на степном склоне. Он хочет узнать, кто же там прятался ночью.

Подруга выскакивает из травы ему навстречу. Радостный, он всё же журит её: зачем бросила? Ему было трудно без её помощи.

Но теперь она с ним, и он поднимается на самую вершину холма. Откуда ещё сможет он оглядеть степь?

Высоко в светлеющем небе слышится хриплый грай. Режущий Бивень задирает голову и видит кружащую чёрную тучу. Грачи вернулись в степь, совсем как весной, происходит что-то невероятное. Либо синеватые птицы сошли с ума, либо не будет зимы.

Грачи не выглядят сумасшедшими. Деловито садятся на солнечном склоне холма, уже свободном от снега, и пропадают в старой траве, оставляя после себя дикий гвалт. Проголодались, покуда летели. Сильно проголодались. Так едят, аж дерутся.

И Режущий Бивень садится на корточки, только без гвалта. Он хочет обдумать свои дела.

Волчица отправилась на охоту. Задумала изловить желтоклюва в штанах. Крадётся в высокой траве в гущу гвалта, исчезает – и орущее чёрное облако вздымается вверх.

Волчица возвращается со взъерошенной мордой, к её голове пристало перо. Режущий Бивень смеётся:

– Теперь ты как раз в ритуальном уборе. Сможешь вместе со мной справлять праздник Ожившего Солнца. Скоро начнём.

В этих словах есть доля правды, горькой правды. Режущий Бивень никак не успеет вернуться в селение до зимнего праздника, если только он не хочет вернуться с пустыми руками. Где найти ему льва?

Грустно глядит он на полосатую равнину, в низинах белую, на взгорках жёлтую, изъеденную пятнами кустарника. Ему нужно спускаться туда и караулить Рыжегривого, а разве он знает, где караулить. Его сразу обуревают сомнения. Может, не нужен ему вообще Рыжегривый? Зачем?.. Что-то шаман начудил. Ведь нельзя убивать вожаков. Это запрет. Всякий знает. И старейшина рассказывал про великий мор. Он помнит. Почему же не посоветовался он и со старейшиной? Бурый Лис мог бы образумить шамана, и теперь охотнику не пришлось бы нарушать запрет. Почему же он не подумал заранее, почему так легкомысленно поступил, сразу послушавшись шамана? Почему? Но теперь ему поздно сожалеть. Теперь надо делать, раз начал. И ему грустно.

Внизу гепард, пятнистый ветрогон, помчался за газелью. Режущий Бивень забыл свою грусть и снова дивится. Как всё перемешалось! Ведь газели и гепарды зимой исчезают – значит, нет больше зимы… Вот что наделало осеннее затмение. Зима запуталась окончательно и заблудилась. А летом стояла несусветная жара. Всё перепуталось. Перемены грядут. Какие-то перемены.

Цепочка охотников выглядит муравьями на белом снегу. Они вышли в степь для Зимней охоты и разделились. Орлиный отряд движется прямо к Медвежьим холмам, где-то здесь они выроют яму, туда спрячется незапятнанный юноша, яму накроют ветками и травой, привяжут сверху жирного зайца. И когда орёл спустится, юноша снизу схватит его руками. Орла принесут в стойбище, и начнётся праздник. Птицу сытно покормят и выпустят в небо вместе с просьбами к солнцу, по полёту орла шаман расскажет о том, что вскорости ожидает людей.

Режущий Бивень поднимается на ноги. Ему придётся сделать выбор. Он не может вернуться в степь, потому что Орлиный отряд заметит его. Как он выйдет к ним с пустыми руками, что скажет?.. Разве он желторотый юнец? Начал дело – и передумал… Хотя бы когти молодого льва он должен добыть. Тогда в новом ожерелье вернётся он в стойбище вместе с Орлиным отрядом, будет участвовать в празднике, как и все, а потом шаман выяснит, нужно ли снова ему искать Рыжегривого или всё же достаточно Пегого Льва… Ведь нельзя убивать вожаков. Он заменит вожака другим львом.

Эта мысль ему нравится. Зачем убивать вождя львов? Духи его перенаправили. Ведь все знают, что нельзя трогать вожаков и нельзя трогать стариков. Ему опять вспомнился старейшина Бурый Лис, как тот рассказывал о великом море… Да! Он даже не посоветовался со старейшиной, послушал одного шамана, безоговорочно послушал – и это было зря. Теперь он первым делом обратится к старейшине, спросит у того, достаточно ли ему Пегого Льва и неужели он непременно должен добыть Рыжегривого. Разве Пегий не может того заменить?