В этом вихре присутствовало что-то знакомое, Высунутый Язык почти что его узнавал, но не мог ухватить, так тот был стремителен. Этот вихрь пришёл не от шамана, но сверху. Душа из Верхнего мира пыталась его ослепить. А он никак не мог распознать эту дерзкую душу.

А люди в стойбище уже разводили костры. Беглец ускользнул, и душа из Верхнего мира тоже вильнула прочь.

Даже ярости больше не оставалось у Высунутого Языка в его одиночестве. Он возвращался к своим червям, но и черви ушли от него вглубь земли.

Только он сам не мог никуда уйти от себя самого.

Никуда!

И он вновь заскрежетал.

****

Ночью выпал первый снег. Но земля ещё не успела остыть, ранний снег растекается лужицами, оседает в траву.

Деревянные заступы тявкают при ударах. Чёрные комья разлетаются по сторонам вместе с брызгами грязи.

Все присутствуют здесь. Все мужчины из тех, кто остался в стойбище. Полукольцом окружили копателей и безмолвно почтительно наблюдают.

Еохор стоит с другой стороны, один сам, опираясь на длинный осиновый кол.

Режущий Бивень в толпе наблюдателей. Рядом с ним старейшина Бурый Лис, серьёзный, как никогда. Если Режущий Бивень ошибся, переглядел, тогда старейшина обязан принять решение вкупе с шаманом – и тот не знает, как поступить. Ведь они все пошли с факелами туда, куда указал Режущий Бивень, но не нашли ничего. Никого. И теперь, может быть, оскверняют могилу. А это грозит всему племени новыми страшными бедами, но разве их мало было уже этой осенью?

Режущий Бивень выглядит бледным. Его сердце тревожится. Он затеял такую шумиху, поднял переполох – но если ему примерещилось, как он будет глядеть в глаза остальным? Позор падёт на его голову. Позор и проклятье от усопшего.

Вороны кружат над головами людей с рассерженным карканьем. Неблаговидное дело не скроешь, всем ясно, и, конечно, траурным птицам в первую очередь. Они всех созывают сюда, всех духов земли и неба, дабы видели те непотребство. Так думают люди.

Но в земле показался уже полуистлевший край шкуры. Подняли лопатку мамонта, служившую крышкой. Теперь самое жуткое. Двое наихрабрейших пускай возьмут за края и вытащат свёрток. Пёстрый Фазан берётся за один край, а Колючий Ёрш, поворчав, за другой. Тянут.

Режущий Бивень даже не дышит. Сердце остановилось. Тянут легко, потому что в свёртке одни только кости. Что будет с ним?

Свёрток трещит – и белое тело падает обратно в яму. Громкий «Ах!» проносится между людей. Высунутый Язык сопротивляется.

Надо всё-таки вытащить тело. Но шаман уже сделал знак готовить костёр, и Режущий Бивень спешит за дровами. Не его это дело, вытаскивать. Он не ошибся.

Все боязливо отводят глаза от бесцветного лица. Тело укладывают на дровяной помост и закидывают хворостом. Шаман твердит заклинания, сопровождая их взмахами трещотки из оленьих копыт. Бурый Лис разжигает огонь. Ловко чиркает кремнем по колчедану. От ударов сыплются искры и поджигают пучок сухой травы. От травы зажигают лучину, от лучины Режущий Бивень поджигает ветку, и уже этой веткой шаман воспламеняет свой кол, а Режущий Бивень запаливает дрова со всех четырёх сторон. Шаман втыкает в хворост горящий кол. Пламя быстро охватывает помост, шипящие языки взмывают вверх, яростно сыплются искры. Лёгкий дым беспрепятственно уходит в небо, и на лицах людей исчезает тревога.

Режущий Бивень, как зачарованный, следит за очищающим огнём и даже не чувствует руку шамана на своём плече.

– Всё, – произносит Еохор прямо над его ухом, и Режущий Бивень от неожиданности вздрагивает.

– Он больше не придёт.

– Совсем? – переспрашивает охотник. Шаман улыбается:

– Ну, если вдруг и придёт… теперь Режущий Бивень не сможет его увидеть. Потому не испугается.

Обугленные кости вместе с пеплом заворачивают в новую шкуру и бросают в старую яму. Потом засыпают землёй. Сверху могилу забрасывают пучками зелёной травы и ставят большую плошку с кусочками мяса. В последний раз.

Ночью шаман будет камлать, но это уже никого не заботит. У отшельника не осталось друзей, не осталось семьи. Никто не носил по нему траура. О нём нельзя думать плохо – значит, о нём нельзя думать никак.

Режущий Бивень потерял целый день. Сегодня он не пойдёт делать стрелы. Короткие оперенные дротики для охоты на птиц и на мелкую живность называют стрелами. Обычно их выпускают при помощи металки с крюком на конце, стреляют. Он же попробует стрельнуть из луки. Стрельнуть всерьёз.

****

Он сделал стрелы из тростника, как и подсказывал сон. Нарезал стеблей. Заранее вырезал маленькие зазубренные наконечники из кости. Каждый наконечник сквозь специальные дырочки примотал к небольшой тонкой палочке как раз такой толщины, чтобы она туго входила в полое отверстие тростникового стебля. Примотал самой ценной нитью – из паутины. Могущей удержать даже мамонта. Затем вставил наконечники в стебли. Теперь, если раненная жертва начнёт убегать через кустарник и зацепится торчащей стрелой за ветку, наконечник свободно отделится от стрелы и останется в ране.