День катился в солнечной голубизне, и Режущий Бивень наслаждался музыкой нетронутой земли. Нетронутой в том числе и его похотью. Он чувствовал в своём сердце мелодию синего неба и напев осеннего ветра. Он готов был подпевать частушкам вёртких кузнечиков и неугомонных цикад и поддакивать хору речных лягушек. Ему казалось, что он смог бы высвистеть чудную трель уже умолкшего из-за осени соловья и хохотать, как гиена – но какая-то часть его головы всё ещё помнила, как крепко он ранен. Потому он молчал. Только слушал, смотрел и ликовал в своих помыслах.

А когда он устал ликовать, когда успокоился, тогда услышал голоса духов. У них необычные голоса. Приглушённые, словно шёпот. Их голоса возникают из ниоткуда, но кажется, словно кто-то чужой говорит у тебя внизу головы, между ушами. Говорит непонятное: имя, отдельное слово, иногда может кричать или смеяться. Какой-то дух произнёс: «Режущий Бивень» – и он слышал того. И ему было весело, что он не один. Он не боялся. Он ослабил глаза и смотрел будто заяц, по краям, а не перед собой. И на границах краёв стали мелькать быстрые юркие тени, столь быстрые, что немедленно исчезали, едва он пробовал поглядеть на них пристальней. Не дано их видеть простыми глазами. Да и зачем, если они не от этого мира? Зачем? Пускай лопочут свою несуразицу. Пускай возятся в своих игрищах. А ему и без них хорошо.

Таким и застали его Медвежий Коготь, Львиный Хвост, Крепкий Дуб и Бегущий Кабан. Они собирались сделать носилки, но Режущий Бивень решил идти сам. И он пошёл сам. И опять радовался всю дорогу.

Крепкий Дуб и Бегущий Кабан отправились в разведку. Режущий Бивень следовал за Медвежьим Когтем, Львиный Хвост замыкал их отряд. Он нёс также копьё своего шаткого друга и тревожно поглядывал ему в спину. Он не мог не поражаться его непременной улыбке, когда тот постоянно вертел головой. Львиный Хвост всерьёз опасался, что у его друга повредился рассудок.

А Режущий Бивень встречал изумительный вечер.

****

Несколько раз ухнул филин, и Медвежий Коготь тут же ответил. И всё равно Крепкий Дуб и Бегущий Кабан не сразу обнаружили засидку. Львиный Хвост не скрывал своего удовольствия, как удачно они затаились.

Разведчики подсели к тлевшему в ямке костерку, достали из сумки по кусочку вяленого мяса. Разведка ничего не дала. Они осторожно прошли по пути Режущего Бивня до того места, где он вышел из лодки на берег. Лесные люди нигде не напали на его след. Духи ему благоприятствовали.

Режущий Бивень тоже не спит, слушает, хотя очень устал. Его интересует лодка, в её борту остался вражеский дротик. Но Крепкий Дуб и Бегущий Кабан дружно качают головами. Лодку они не смогли отыскать. Львиный Хвост перестал радоваться. «А ведь опять попахивает колдовством», - думает Львиный Хвост. Вот он поверил шаману, пошёл сюда, а тут тоже не чисто. Опять нет следов. Но тут хотя бы есть живой охотник. Есть его друг, Режущий Бивень, который утверждает, что в него попал странным дротиком лесняк. Человек, а не дух. Режущему Бивню Львиный Хвост всё же склонен верить.

Неподалёку треснула ветка, охотники хватаются за копья и бесшумным полукругом растворяются во тьме. Режущий Бивень накрывает шкурой костёр и тоже берёт в руки копьё. Его немного трясёт, но он готов биться. Однако тревога напрасная. Носорог, грузный увалень, запутался своей длинной шерстью в кустах. Вернувшийся последним Медвежий Коготь приглушённо смеётся: «Охотники слишком заболтались. Прозевали целого носорога».

Близится утро. Трое укладываются вздремнуть, а Бегущий Кабан с Медвежьим Когтем выходят в дозор.

Режущему Бивню не спится. Он вслушивается в ночь. Но по раненой руке упрямо ползёт какая-то букашка и привлекает внимание. Почему ползает ночью, зачем, откуда взялась? И что ей надо? «Как муравей, станешь работать»,– вспомнилось вдруг охотнику… Как муравей… Шаман так говорил. Его правда. Не спит муравей, никогда не спят муравьи. Многие не спят в степи, но ничего необычного, все знакомые звуки, привычные, по которым он будто соскучился и теперь узнаёт как бы заново: сыч,.. неутомимые сверчки трут свои надкрылья друг о дружку, каракал… шуршанье осоки, главного сторожа,.. но там – заяц. Месяц ведёт себя странно, будто собрался бодаться, колышет острыми рогами, кому-то грозит. Вряд ли охотнику, Режущий Бивень ничем его не обидел, но всё же спрашивает: « Месяц, почему такой злой?» – и от его тихих слов просыпается Крепкий Дуб.

Режущий Бивень указывает на месяц, Крепкий Дуб протирает глаза, в сомнении покачивает головой. Месяц как месяц. Львиный Хвост тоже проснулся, но думает о чём-то своём. Ведь и его жена ушла за орехами, Режущий Бивень внезапным приступом ощущает сочувствие… Львиный Хвост не ищет жену, а пришёл за Режущим Бивнем, но все его мысли там, на той стороне, с поисковым отрядом. И Режущий Бивень мысленно подбодряет друга: «Они, наверное, скоро вернутся с той стороны».

Львиный Хвост вздыхает. Но не совсем о том, о чём подумал Режущий Бивень. Львиный Хвост как раз вспомнил про их неудачные поиски, про колдовство, про то, как в лесу дротик сам летит ниоткуда и убивает. Они рассказали шаману, но тот не поверил, тот высмеял их и послал новый отряд, а они, вот, пришли за Режущим Бивнем. Но не все. Одного уже нет. А Пёстрый Фазан опять пошёл на тот берег. Львиному Хвосту вроде как хочется рассказать Режущему Бивню об их злоключениях, но что-то мешает. Может быть, присутствие Крепкого Дуба. Тот ведь старше и вроде как должен первым сказать. Не полагается через его голову. Не полагается и… не хочется. А Режущий Бивень какой-то странный, будто совсем другой, будто… Львиному Хвосту даже несколько боязно глядеть в его сторону. Потому Львиный Хвост просто вздыхает. Много ведь пришлось пережить за последние дни. Много.