– Разве это в ваших силах? Ведь вас только трое, а их - многие сотни!

– Послушать тебя, так впору опустить руки и ждать конца. Но у землян есть поговорка: надежда умирает последней…

Его заставил умолкнуть нежный звон колокола.

– Вот и конец моему бдению, - сказала девушка.
– Сейчас придет Варис. А тебе лучше спуститься, не надо, чтобы нас видели вместе.

– Да, понимаю, ни к чему тебе лишние неприятности. Ладно, спасибо за все, что ты рассказала, и прости за невольное вмешательство в медитацию.

– Из-за тебя я теперь о многом должна подумать, - прошептала Шенн.

Торп быстро спустился по лестнице и вернулся в свою комнату.

Когда он переступал порог, Шкода входил через противоположную дверь.

– Ребята, да что с вами?
– спросил радист.
– Не спится? А я - на последней искре.
– Он тяжело уселся на ближайшую койку, глубоко вздохнул и запустил пятерню в жесткую черную шевелюру.
– В голове такой кавардак, что я даже не в ту дверь вошел.
– Шкода оставил волосы в покое, сощурился и посмотрел на дверь слева, а затем на ту, в которой стоял Торп.
– А что там, в той стороне?

– Свежий воздух и ночь. Почему ты спрашиваешь?

– Значит, эта дверь должна вести в комнату, где полно девчонок, и все дрыхнут без задних ног. А дальше небось другие спальни, и тоже с девочками…

– Ну, не с мальчиками же, - пробормотал Торп.
– Кажется, вы оба говорили, что с ног валитесь.

– Валюсь, что правда, то правда. Знаешь, приятель, мне отродясь не случалось иметь дела с такой радиотехникой. Просто свихнуться надо было, чтобы ее сконструировать. Кабы не увидел собственными глазами… Начать с того, что дамочки все сделали практически из одних биоматериалов.

– То есть?
– Хэдли скатал в рулон свой скафандр, подложил под голову вместо подушки и теперь смотрел на товарищей.
– Листочки, стебелечки и все такое прочее?

– Нет! Тут другое. Вместо кислот они применяют соки. Еще есть металлические пластины, серебряная проволока и так далее. Ну, это как раз понятно. Мы тоже шли этой дорожкой, когда начинали экспериментировать с электричеством. Но детекторы… Неудивительно, что они такие чуткие - ловят земные сигналы! А фильтрация! Представляете, дамочки нашли применение нервным волокнам гусениц и жуков! Факт! Я поверить не мог, пока Моллин не предложила самому взглянуть на усилитель. Да эта штуковина позволяет со ста шагов услышать комариный чих.

– Правда?
– Торп подошел к своей койке, сел.
– Стоит ли удивляться, что у них такие чувствительные приемники. Если они используют органы чувств насекомых…

– Все это, конечно, смешно, хотя по-своему логично… - Шкода со вздохом наслаждения, точь-в-точь как недавно Хэдли, разлегся на матрасе.
– Потому что работать на передачу они ухитряются практически без тока. Наверное, у них просто не возникало надобности искать мощные источники энергии. С высоким напряжением здесь даже теоретически не знакомы. Вакуумной техники нет. Все заменяют растительные кислоты и химические батареи. Умно… И ведь работает! Но до чего же потешно все это выглядит, стоит подумать, что вот эта штучка из моего скафандра раз в десять мощнее самого большого здешнего передатчика.

– Ты в этом уверен?

– Еще как. Я ведь с ним только что игрался, или забыл? Он как раз под нами, в Зале Хатар. Удивлюсь, если его мощность хоть в четверть мощности наших малюток. Зато у них потрясающие приемники, а ионосфера тут спокойная, как вода в мельничной запруде. Так что дамочки справляются потихоньку. О черт, да они просто молодцы!

– Озадачили они тебя, да?
– хихикнул Хэдли, и Шкода резко сел, веселого выражения на лице как не бывало.

– Ты все шутишь, понимаю. Но подумай вот над чем. Может, я в некоторых делах и невежда, зато с малолетства вожусь с катушками и конденсаторами. Таких, как я, зовут чокнутыми радиолюбителями. Что-что, а радиотехнику знаю «от и до». И эти девочки… они просто умницы. Теория у них хромает, зато практика на высоте. Оброни намек-другой, и любая очень скоро сделается первоклассным радиомехаником.

– Так и быть, поверю тебе на слово, - сказал Хэдли.
– Ты нам лучше скажи, Землю слышал?

– Слышал.
– В голос Шкоды закралась странная нотка, и Торп сразу навострил ухо.
– И вот что понял. Мы ближе к нашей планете, чем прикидывали. От силы в десяти световых годах.

Торп - весь внимание - подался вперед.

– По последним новостям судишь?

– Ага. Точную дату назвать не возьмусь - если на то пошло, я не знаю, какое число нынче и есть ли тут вообще календарь, - но те новости, что довелось услышать - с начала войны. Я ту пору хорошо запомнил. Мы тогда верили, что шапками вегиан закидаем и через недельку-другую будем праздновать победу. И шумиха с дележом Проциона тогда еще не улеглась. Так что сам можешь подсчитать.

– Получится примерно то же, что и у тебя, - кивнул Торп.
– Около десяти лет. Впрочем, это почти ничего не меняет. Для наст что один световой год, что сотня.

– Я про другое, - пробормотал Шкода.
– Очень уж хорошо я запомнил то времечко. Примерно тогда и пошел на флот. А вскоре - приказ о радиомолчании. Работа в эфире прекратилась, только на длинных волнах передавали самые необходимые шифровки. И новости пошли плохие. И я думаю: что было с тутошним народом, когда они это услышали… а потом навсегда потеряли контакт! Мы, так сказать, вернули им утраченную надежду - последнее, что у них оставалось.