— Да, да! Это она! — крикнула гостья.

Вместе с тем раздался и радостный крик девочки.

— Тетя Модя! Ах, тетя Модя! — и Джейн, прежде чем успела выговорить эти слова, обняла обеими руками мадам Пэшу и принялась ее целовать.

Добрая женщина прижала ее к своему сердцу и едва не задушила поцелуями. Папа Пэшу, чуть не плача от радости, теребил руками свою шляпу и с умилением смотрел на жену и ребенка.

— Джейн, ты можешь спуститься с нами вниз, — сказала начальница приюта, предложив гостям отправиться в приемную залу.

Тут начался интересный и оживленный разговор между супругами и наставницей. Джейн, усевшись на колени тети Моди, внимательно вслушивалась в рассказ, касавшийся ее, но многого не понимала. При ней долго толковали о мадам Жозен, об улице Добрых Детей, о каких-то золотых часах с бриллиантами и буквами, о таких же буквах, вышитых на белье, о том, как внезапно мадам Жозен сбежала. Толковали что-то о Техасе, о лачуге, где Жозен поселилась с девочкой, о жестоком обращении с ребенком. Всю эту историю Маргарита слушала с изумлением и с большим интересом. Она со своей стороны сообщила мужу и жене Пэшу, как она наткнулась на леди Джейн на крыльце приюта накануне праздника, приняла ее в дом, как настаивала, чтобы девочка сказала, откуда она явилась, у кого жила и откуда она родом. Но Джейн ни разу не ответила на это.

— Отчего же ты, милочка, не хотела отвечать на эти вопросы тете Маргарите? — ласково спросила тетя Модя.

Девочка запнулась на минуту, потом вполголоса сказала:

— Оттого, что я боялась…

— Кого же ты боялась, моя крошка? — спросил Пэшу.

— Тетя Полина запретила мне говорить об этом, — робко глядя на Маргариту, продолжала Джейн. — А теперь я могу сказать?

— Конечно можешь. Ты должна рассказать нам положительно все, что тебя касается и что тебе известно, — серьезно ответила начальница.

— Мне тетя Полина строго приказала никогда никому не говорить, что мы с ней перед этим жили на улице Добрых Детей, а главное — не называть по имени моих знакомых, не говорить, как меня зовут и где я прежде жила.

— Бедняжка! — сказала Маргарита, обращаясь к семье Пэшу. — Тут, верно, кроется какая-нибудь тайна, если старуха Жозен принимала такие строгие меры. Нам хотелось бы подождать насколько дней и тогда уже начать дело. У нашей Джейн есть друг, мадам Ланье, супруга известного доктора. Она на время уехала в Вашингтон. Я ожидаю ее со дня на день, а без нее не хочу начинать это дело. Но вы, месье Пэшу, можете продолжать поиски.

— Не пройдет двух-трех недель, — сказал добрый Пэшу, — и у вас будет одной сироткой меньше.

Пока начальница приюта и папа Пэшу обсуждали эти важные вопросы, тетя Модя и Джейн болтали без умолку. Девочка в первый раз услышала о кончине матери мисс Дианы и заплакала при мысли, как она, бедная, теперь осиротела.

— Вспоминают ли обо мне Пепси, Маделон, месье Жерар и Мышка? Хотят ли меня видеть? — спрашивала девочка. — Ах, как я буду рада, когда мы опять увидимся!

Тетя Модя заливалась слезами, слушая рассказ о той страшной ночи, когда Джейн увезли тайком. Чего она, бедная, натерпелась, живя с Жозен в лачуге в сырости, голоде и холоде! Ее гоняли по улицам, заставляли просить милостыню; старуха колотила ее, требовала денег и, наконец, дала ей пощечину!

— Но что всего ужаснее, — воскликнула Джейн, — это то, что она продала мою цаплю! Тетя Модя, подумайте! Я боюсь, что ко мне никогда не вернется моя милая Тони! — и слезы градом полились по ее лицу.

— Найдешь ее, душа моя, непременно найдешь! — утешала тетя Модя. — Сначала мы тебя нашли, а потом найдем и птичку. Не горюй! Не горюй!

Когда Маргарита дала слово леди Джейн, что на другое же утро она отвезет ее на улицу Добрых Детей, супруги Пэшу простились с девочкой и, очень довольные тем, что сбылось их желание, отправились домой. У тети Моди не хватало духа вернуться к себе на мызу, не повидав Пепси, старичка Жерара, мисс Дианы и не сообщив им, что дорогая девочка жива, здорова и находится в приюте. Это был общий восторг! Лица друзей засияли. Больше всех, по-видимому, волновалась мисс Диана. Она долго не могла заснуть в эту ночь и просидела несколько часов в цветочной галерее, мечтая о завтрашнем свидании с леди Джейн.

На другой день экипаж с леди Джейн остановился у знакомого дома на улице Добрых Детей. Джейн влетела в комнату Пепси и кинулась ей на шею.

— Все та же! Все та же! — смеясь и плача, говорила Пепси, всматриваясь в Джейн. — Те же прекрасные глаза, то же милое личико.

Мисс Диана в первую минуту забыла обо всем на свете, любуясь дорогой своей девочкой; но затем она не могла удержаться, чтобы не спросить у начальницы приюта:

— Неужели леди Джейн останется в приюте?

— Я надеюсь, что ненадолго: мы все скоро расстанемся с Джейн, — ответила Маргарита.

После этого мисс Диана долго беседовала с Маргаритой о том, как бы лучше устроить будущность леди Джейн.

— Если родные ее согласятся, то я всю свою жизнь готова посвятить девочке, — говорила Диана. — Я воспитаю ее, как следует; серьезно займусь с ней музыкой, для меня это будет большое наслаждение.

— Надо еще об этом подумать, — возразила Маргарита, — а пока я посоветовала бы оставить девочку у нас в приюте. Я охотно позволю ей провести несколько дней у вас, чтобы она еще раз повидалась со своими друзьями.