Однажды утром нелюдимый лавочник удивил леди Джейн приглашением посидеть у него в лавке и скушать апельсин, пока он починит свою куртку. Съесть апельсин девочка отказалась, сказав, что она всем привыкла делиться с Пепси, а посидеть охотно согласилась. Поставив цаплю перед корзиной с обрезками овощей, маленькая гостья вскарабкалась на стул, оперлась ножками о ближайшую кадочку с морковью, оправила коротенькую юбочку и, подперев обеими руками личико, принялась внимательно изучать лицо работающего старичка. Наконец любопытство победило ее сдержанность, и она очень вежливо, но, слегка запинаясь, спросила:

— Месье Жерар, скажите, вы мужчина или женщина?

Старик в первую минуту оторопел. Откинув назад голову, он вдруг громко расхохотался. Этого с ним не случалось уже несколько лет.

— Это хорошо! Очень хорошо! — воскликнул он. — Да я, маленькая моя леди, сам этого не знаю, потому что мне приходится работать за мужчину и за женщину. Но почему это вы обратились ко мне с таким странным вопросом?

— Потому, месье Жерар, — отвечала девочка пресерьезным тоном, — что я сама об этом часто думаю. Мужчины никогда не шьют и не надевают фартуков, а женщины не носят таких широких панталон. Вот я и не знаю, кто вы такой.

— Превосходно! — опять воскликнул старик, покатываясь со смеху.

— Чему же вы смеетесь? Я не понимаю, — возразила леди Джейн, выпрямившись на стуле и как будто обиженная тем, что месье Жерар над ней смеется. — Я нахожу, что если вы мужчина, то вам, должно быть, очень трудно чинить себе платье и штопать чулки, как это делают женщины.

— Ах вы, моя дорогая малютка! Ведь вы знаете, я совсем одинокий, обо мне заботиться некому.

— А я позабочусь! — возразила леди Джейн, весело улыбаясь. — Теперь я узнала, что вы мужчина, и, когда Пепси научит меня шить, я буду чинить ваше платье.

— Крошка моя! — воскликнул старик, пораженный таким великодушием. — Вот примите от меня еще апельсин.

— О нет, нет, благодарю! — сказала леди Джейн, отводя его руку. — Я у вас сделала только одну покупку, и мне положена только одна прибавка, больше будет несправедливо! Теперь пора мне уходить!

И, спрыгнув со стула, она взяла на руки цаплю, которой, очевидно, очень понравилось угощение капустными обрезками, и, вежливо простившись со старичком лавочником, выпорхнула на улицу.

В глубоком раздумье сидел старик за своим чулком после ухода ребенка. Наконец он тяжело вздохнул, сложил работу и произнес вслух:

— О, если бы Мари была жива! Все шло бы иначе!

Это было в октябре, в ясное, прохладное утро. Пепси и леди Джейн проворно чистили орехи. Вдруг на улице застучали колеса и послышалось звяканье жестяной посуды. Это ехала тетя Модя на своей повозке, заново выкрашенной в красную краску, с вычищенными кувшинами для молока. Маленький бойкий мул в красивой сбруе бежал рысцой и остановился как вкопанный у крыльца дома, где жила Маделон. Тетя Модя проворно выскочила из повозки, обмотала вожжи о столб забора и влетела в комнату радостная, как весна.

Тетя Модя и Маделон были сестры-близнецы, поразительно похожие одна на другую: то же румяное, широкое лицо, те же блестящие черные волосы, гладко зачесанные спереди и свитые в крупный узел на затылке. Тетя Модя явилась в накрахмаленном светлом ситцевом платье. На шее у нее был белый кисейный шарф, завязанный большим бантом.

Когда Пепси увидала гостью, она раскрыла объятия, вся раскраснелась от радости и весело крикнула:

— Тетя Модя, как я тебе рада! Вероятно, мама передала тебе, чтобы ты приехала за леди Джейн.

Тетя Модя горячо расцеловала племянницу и ласково обняла леди Джейн, точь-в-точь как это делала каждый раз Маделон.

— Маделон мне рассказала о девочке с голубой цаплей, — сказала тетя Модя, — и я сейчас же поспешила к ней, чтобы расцеловать малютку и забрать ее к нам в гости. Я, правда, немного задержалась, но что поделаешь — дела одолели!

— А какие такие дела, тетя? — спросила с живостью Пепси.

— Да ты, милая, не можешь себе представить, что у нас в доме творится с тех пор, как твоя кузина Мари вздумала играть роль леди. — Тетя Модя сделала при этом презрительную гримасу. — Она поставила весь дом вверх дном, и отец не смеет отказать ей ни в чем. Мне, например, очень нравилась наша прежняя обстановка, так нет — подай ей обои да ковры! Это у нас-то ковры! «Устройте мне, — говорит, — салон!»

— О, какая прелесть! — воскликнула Пепси, всплескивая руками от восторга. — Как мне хочется посмотреть ее салон!

— Увидишь, увидишь его, душа моя! Хоть бы пришлось тебя доставить лежа. Когда у нас будет свадьба, — и тетя Модя при этом выразительно подмигнула, как бы говоря: «А ее ждать недолго!» — то я так или иначе, а перевезу уж тебя к нам; устрою тебе самое спокойное сиденье! Потерпи, милочка; увезем, увезем тебя непременно!

— Ах, тетя Модя, какая вы добрая! — воскликнула Пепси, вся взволнованная от предстоящего удовольствия.