Королёв помолчал. Отодвинул от себя бумагу, карандаш и потом подвинул обратно.

За столом заулыбались: «Главный-то — волнуется!»

— Предложение правильное, — сказал Королёв. — Я давно при глядываюсь к лётчику Гагарину. И нахожу в нём аналитический ум, редкое трудолюбие. Нам необходимы глубокие сведения о космосе. И у меня нет сомнений, что Гагарин нам их доставит.

— Ясно. Будут другие мнения? — снова спросил председатель Государственной комиссии. — Тогда прошу голосовать, — и первым поднял руку. — Единогласно! — заключил он.

Гагарин медленно поднялся. Он был бледен. Чувствовалось, каких усилий ему стоило сдержать своё волнение.

— Я от всей души благодарю, — твёрдо выговорил он, — пар тию, правительство за оказанное доверие. Я приложу все силы для выполнения задания!

Вспыхнули юпитеры, застрекотали кинокамеры. Гагарин попал в объятия друзей. Все были взволнованы необычностью проис ходящего.

Андриян Николаев, сдержанно улыбаясь, дружески толкнул его в плечо.

— Ну, смотри! Слетаешь, не загордись. Задерёшь ещё нос!

Гагарин обнял их за плечи.

— Да что вы, ребята! — воскликнул он. — Каким я был, таким и останусь. Честное слово!

Перед стартом Гагарина и Титова поместили в небольшом домике неподалёку от пусковой площадки.

День их прошёл, как обычно. Тренировка, потом кросс, обед, отдых. Всё было расписано по минутам.

По поручению Королёва к ним пришли инженеры-ракетчики с последними инструкциями.

Потом Юрий и Герман поиграли немного в бильярд. Пришёл врач Евгений Анатольевич Карпов и прервал игру. Он измерил у них давление, пульс, температуру. Потом посмотрел на часы.

— А теперь спать! — приказал он.

— Спать? Пожалуйста! — весело заявили космонавты.

Когда они прошли в свою комнату, послышались шаги, и к ним заглянул Главный конструктор.

— Сумерничаете, значит? — улыбнулся Сергей Павлович, при дирчиво оглядывая комнату. — Что ж! Чисто, уютно. Неплохо, неплохо. Как самочувствие?

— Самочувствие отличное, Сергей Павлович, — ответил Герман Титов. — Очень вам рады. Посидите с нами.

— А что скажет медицина? — оглянулся на дверь Королёв. — С нею не поспоришь! Давайте отложим до другого раза. Вот слетает Юра, тогда будет о чём поговорить. Да и дела меня ждут! Рад, что вы веселы, бодры. Желаю вам спокойной ночи!

— Спасибо, Сергей Павлович.

Королёв, взявшись уже за ручку двери, оглянулся.

— Да, хочу вам сказать… Чтоб очень не воображали! Через пару-тройку лет в космос будем отправлять гораздо проще…

— Интересно, как это? — удивились космонавты.

— По профсоюзным путёвкам!

Космонавты расхохотались. В дверь опять заглянул Карпов.

— В чём дело, мальчики? Может, вам снотворного дать?

— Нет, нет! — закричали оба космонавта, и через минуту их уже не было слышно.

Когда через полчаса Главный конструктор снова зашёл, оба космонавта крепко спали.

Юрий Гагарин спал на боку, подложив ладонь под щёку, как в детстве.

Сергей Павлович постоял, постоял и на цыпочках вышел.

Рано утром Гагарина и Титова разбудили.

— Как спалось? — озабоченно спросил Карпов. Гагарин сладко потянулся:

— Отлично! Как учили!..

Предстояла долгая процедура облачения в скафандр. Врачи измеряли давление, пульс. Проверяли работу сердца.

Пришёл генерал Каманин, поинтересовался, как идут дела.

— Товарищ генерал! — заговорщически шепнул Гагарин. — Я, наверное, какой-то ненормальный человек…

— Это почему? — удивился Каманин.

— Предстоит такой полёт, все волнуются, а я — нисколечко! Ну, просто совсем не волнуюсь!

— Так это замечательно! — воскликнул генерал.

Но вот оба космонавта в ярко-оранжевых скафандрах выходят из домика, садятся в автобус и едут на стартовую площадку.

Там собралась огромная толпа: учёные, рабочие, конструкто ры, члены Государственной комиссии.