– Адмиральский любимчик, хотите сказать? – резко спросил Хоуп.

– Именно так, сэр.

– Арбетнот сам заявил мне, что фрегат находится под командованием Кемпенфельта. Кто я такой, чтобы спорить с ним? – с ерническим унижением заметил капитан. Потом, посерьезнев, продолжил. – Помимо прочего, я не намерен посвящать его в дела, касающиеся моих мичманов. – Он отхлебнул портвейна. – Если на то пошло, я подавал ему список потерь, из которого ясно следовал вывод о недостатке офицеров. Если адмирал не счел нужным заполнить вакансию, то пусть катится к чертям. – Хоуп помолчал. – А еще мне сдается, что Кемпенфельт одобрит наш выбор…

Он довольно улыбнулся и осушил бокал.

Дево вскинул бровь.

– Старый Блэкмор будет доволен: он взял Дринкуотера под свою опеку с самого нашего выхода из Ширнесса.

Офицеры вновь наполнили бокалы.

– Кстати, – сказал Дево, пользуясь моментом, – хочу обговорить вопрос с Моррисом, сэр. Я был бы очень признателен, если бы можно было организовать его перевод…

– Не слишком ли строго, мистер Дево? Что кроется за вашей просьбой?

Дево вкратце обрисовал ситуацию, и заметил, что при любом раскладе Моррису не понравится служить в подчинении у Дринкуотера. Хоуп фыркнул.

– Не понравится! Мне не по душе было служить под началом у доброй половины из тех, с кем сводила меня судьба. Моррис еще счастливчик, мистер Дево. Узнай я все раньше – ему бы крышка. И впредь попрошу вас сообщать мне о малейших намеках на продолжение… Это настоящая беда для службы, отсюда и рождаются офицеры типа этой мерзости Эджкамба…– бросил Хоуп в сердцах.

– Есть, сэр, – и Дево поскорее сменил тему. – Каковы намерения адмирала, сэр?

Хоуп снова фыркнул.

– Намерения? Хотел бы я, чтоб они у него были. Он и генерал Клинтон сидят тут в Нью-Йорке под сенью Юнион Джека, имея достаточно солдат, чтобы стереть Вашингтона с лица земли. Клинтон мандражирует, боясь потерять Нью-Йорк, и ради спасения лица отправляет в Виргинию генерала Филипса.

– Но я слышал, что Арбетнота заменяют, сэр…

– И на кого же?

– На Грейвза, сэр.

– Бог мой, только не Грейвз…

– Но он в любом случае кажется мне более приятным человеком, чем Арбетнот.

– Приятным глупцом, сэр. Разве не его отдали под трибунал за отказ сразиться с «индийцем»?

– Да, и впрямь… В шестьдесят седьмом, нет – в шестьдесят шестом. С него сняли обвинение в трусости, но публично осудили за ошибку в истолковании статьи 36 Свода законов военного времени… Впрочем, вы согласитесь, что при случае «индиец» может хорошо дать сдачи…

Оба офицера улыбнулись при воспоминании о «Креолке».

– Знаете, Джон, есть жестокая ирония в том, что в тот самый день, когда трибунал в Плимуте оправдал Томми Грейвза, трибунал в Портсмуте призвал Джона Бинга к ответу за поступок, который с точки зрения стратегии выглядел весьма оправданным 26 . Вам известно, что случилось с Бингом. Его приговорили к казни на основании статьи двенадцатой и расстреляли на квартердеке собственного корабля… – Хоуп осекся.

– Pour encourager les autres, 27 – пробормотал Дево. – Вольтер, сэр, – пояснил он, заметив озадаченный взгляд Хоупа.

– А, этот безбожный французский ублюдок…

– А есть какие-либо сведения о Корнуоллисе, сэр?

Хоуп вздрогнул.

– Нет. Мне сдается, что никто из них ничего не знает, Джон. Но как там насчет наших бом-брамселей?

На следующее утро Дево вызвал к себе Дринкуотера. Лейтенант смотрел на север, туда, где в первых лучах солнца можно было разглядеть палисады Нью-Джерси.

– Сэр?

Дево повернулся и посмотрел на юношу. Черты лица мичмана стали более мужественными. Неровная линия шрама, едва зарубцевавшегося, почти не портила ему щеку, только контрастировала с загорелой кожей. Тело под заношенным и латаным мундиром было худым, но крепким. Дево сложил подзорную трубу.

– А тот тесак, который ты взял у лейтенанта с «Креолки» – он все еще у тебя?

Дринкуотер покраснел. Когда сражение кончилось, он обнаружил, что по-прежнему сжимает в руке рукоять клинка. Оружие было превосходным, а его владелец не надолго пережил свой корабль. Дринкуотер рассматривал шпагу как свою долю добычи. Ведь наслаждались же все офицеры захваченным вином, да и его жалкий кортик выглядел таким неподходящим для настоящего боя. Так что тесак, завернутый в кусок ткани, оказался на дне рундучка. Натаниэль не знал, что Дево известно об этом, хотя был убежден – первому лейтенанту дано знать все на свете.

– Так как, сэр? – спросил Дево строго.

– Э-э, сэр, да, он у меня…

– Тогда тебе лучше было бы привесить его на бедро левого борта!

– Извините, сэр? – юноша растерялся.

Вид озадаченного Дринкуотера рассмешил Дево.

– С этого момента капитан назначает тебя исполняющим обязанности третьего лейтенанта. Можешь перенести свои пожитки на главную палубу, – он смотрел, какое действие произвели его слова на юношу. Рот у того раскрылся, потом снова захлопнулся. Он заморгал, потом улыбнулся. И, наконец, рассыпался в благодарностях.