– Ты забыл еще кое-что, – пристально глядя на подельника, напомнил Шрам. – Я застрелил девушку, знавшую меня в лицо, а ты шофера... У них оружия не было!

Хан побагровел от гнева и длинно выругался, перебрав практически весь запас матерных слов русского языка. Шрам бесстрастно слушал.

– Значит, вспомнил? – спокойно сказал он, когда кореш, выдохшись, замолчал.

– Конечно, но ведь это ж свидетели! Сдали б, суки, с потрохами! Покойный Зуб всегда говорил: «Мочи с ходу. Иначе стенка! Без вариантов!» И правильно говорил! В семидесятые даже за несопряженное с убийством «хищение социалистической собственности в особо крупных размерах» пачками расстреливали...

– Зуба я видел два часа назад, – с трудом выдавил Шрам. – Он в аду мается. И мы с тобой туда попадем... И мы...

Хан выразительно покрутил пальцем у виска. Воспитанный в атеистических традициях, он не верил в загробную жизнь и посему искренне посчитал подельника сумасшедшим, в лучшем случае допившимся до белой горячки...

В дверь осторожно постучали.

– Да! – рявкнул Хан.

Дверь слегка приотворилась. В образовавшуюся щель просунулась бритая бульдожья голова одного из охранников.

– Игорь Семенович, вас гости ждут! Все уже в сборе, – сообщил он. – Что им передать?..

– Скажи, сейчас подойду, – ответил господин Баскаков и вкрадчиво потрепал Аникина по плечу. – Идем, Петя! Хватит киснуть! Я организовал сегодняшний сабантуй по высшему разряду. Старая сводня Кукушкина таких девочек привезла – пальчики оближешь! На любой вкус! Выпивка отменная, жратва... повара с раннего утра из кожи вон лезли! Да какие повара! Все без исключения профессионалы экстра-класса, работали раньше в лучших ресторанах! Давай, дружище! Погуляем на славу! Уверен, ты сразу забудешь о глупостях! Идем! – повторил Баскаков и, поднявшись со стула, направился к выходу. Глава фирмы «Эсмеральда» неохотно потащился следом...

Расхваливая свои приготовления к сабантую, Баскаков не врал. Все действительно выглядело впечатляюще! Длинный, покрытый белоснежной скатертью стол поражал изобилием изысканных яств. В многочисленных бутылках дожидались «употребления вовнутрь» коллекционные вина и коньяки. Роль официанток выполняли четверо чуть-чуть одетых девиц. Крепко помня суровые уроки бандерши, они не переставали обворожительно улыбаться, зазывно покачивать бедрами и двигались с таким расчетом, чтобы постоянно (якобы ненароком) демонстрировать то полуобнаженные (даже более чем «полу») груди, то кружевные трусики, едва прикрытые узенькими полосками материи коротеньких юбок. Другие шестеро, изображавшие русалок, с искусно разыгранным весельем резвились в бурлящем бассейне. На них одежда отсутствовала вовсе (прозрачные лепестки мини-купальников не в счет).

Стол освещали свечи в массивных серебряных подсвечниках, бассейн – разноцветные, вделанные в мрамор фонари. Остальную часть зала окутывал полумрак, прореживаемый слабыми огоньками декоративных светильников. В углах лежали груды мягких, отлично выделанных звериных шкур (побарахтаться с девочками, как появится желание). Надо отдать должное, господин Баскаков обладал недурным вкусом, чурался приевшихся трафаретов и умел при помощи специально нанятых художников-оформителей создавать для каждого кутежа неповторимый экзотический интерьер, чем неизменно вызывал завистливое уважение у всех без исключения приглашенных. «Мастер пустить пыль в глаза, – думали они. – Есть чему поучиться!» Первым делом Игорь Семенович торжественно представил гостям своего «старого верного друга Петю», хотя большой необходимости в этом не было. Все присутствующие когда-нибудь да встречались на бесчисленных модных в наше время презентациях, а банкира Горчичкина Аникин знал довольно неплохо. Приходилось общаться по работе. Тем не менее гости вежливо раскланялись и поручкались. Этикет есть этикет. Если уж вырядился аристократом – будь любезен притворяться им до конца!

Соблюдя формальности, нувориши уселись за стол и принялись смаковать плоды трудов баскаковских поваров, жадно поглощать высококачественную выпивку, в перерывах между глотками осыпая Игоря Семеновича заслуженными комплиментами. Один лишь Аникин не разделял общего веселья. Сумрачно глядя в никуда, он вяло ковырял вилкой в тарелке и механически осушал бокал с вином, тут же услужливо наполняемый пышногрудой длинноногой девицей, которую Петр Александрович вообще не замечал. Перед глазами у него неотступно маячило лицо другой девушки из далекого прошлого, а в ушах звучал испуганный голос: «Господи, Боже!.. Петя, ты?! Петя, да как же...»

Искоса поглядывая на Аникина, Баскаков недовольно морщился, думая при этом: «Свихнулся мудила на старости лет! Точно свихнулся! Нужно подгребать „Меркурий“ целиком под себя. Мало ли чего псих выкинет?! К примеру, возьмет да раздаст все деньги нищим?! С него, пожалуй, станется!

«Кровь невинная покоя не дает!..» Долбанутый слюнтяй! Как поступить? Определить Петруху в дурдом или действительно показать наркологу-экстрасенсу Вите Гаврикову?» (Необходимо заметить, что господин Баскаков хоть и являлся закоренелым атеистом, но в экстрасенсов верил. Биополя, мол... резервные возможности человека и т. д. и т. п.) Внезапно его осенило: «Ба! Да ведь сводня Кукушкина тоже вроде экстрасенс! Что, если попробовать воздействовать на Петьку прямо сейчас?! Попытка не пытка. Авось получится?»

Он жестом подозвал одну из прислуживавших за столом девиц и шепотом приказал:

– Давай сюда Инессу Петровну. Живо!..

Кукушкина громадным жирным колобком быстро прикатилась на зов и, нацепив на мясистую физиономию приветливую улыбочку, нагнулась к Баскакову:

– Звали, Игорь Семенович?

– Да. Ты, я слышал, экстрасенс?

– Некоторым образом.

– А психические заболевания лечить умеешь?

– О, психотерапия мой конек!

– Тогда займись тем мужиком слева, который сидит с похоронным видом. У него что-то в голове перекособочилось. Сумеешь выправить?