– Нилои не смирить Гайят, – тем временем бормотал Таржид, – она достойная дочь своего отца, да и знать наша не позволит, но…

– Но, – подхватил король, – после моей смерти она останется один на один с Линзором. Да еще с Нилои под боком. Он – это ничто! – Он плюнул. – Пустое место. Но с ним Римафеи пришлет кого-нибудь позатеистее, посообразительнее. Сильнее. Гайят – достойная дочь, но и Тимор – достойный наследник Римафеи. Потомки его и Гайят могли бы унаследовать самую великую и мощную державу в истории. Полмира! Но он хочет иметь все один, без Гайят и моих потомков! – Он стукнул по колену кулаком. – Как только я уйду из этого мира, они приберут к рукам Адья Тэрэк. Страшно даже думать: то, что выгрызли зубами мои предки и я сам, будет отнято у моих детей… быть может, разделено на провинции, расчленено, как мертвое животное!

– И что же сказал властитель линзорскому посланнику?

– Пока ничего, проклятье! Ничего, хотя я мечтал снести ему голову своим мечом и скормить ее бродячим собакам, его сородичам! – Он перевел дух. – Я предложил ему Адижу. Когда она немного подрастет.

– Римафеи не нужна Адижа.

– Конечно! Но и войны пока не будет. Нам нужно время. И деньги.

– Но у нас не будет золота ни через год, ни через два! То, что выплатят нам дэльгарцы, когда мы окончательно разобьем их, не покроет даже того, что мы потратили на этот поход! А что касается Шайтьяра, Адья и всего нашего юга… Я докладывал об этом несколько дней назад на Совете. Почти все, Что можно выжать, идет в Виктию.

– Деньги будут. Нужно лишь время, чтобы взять их.

– Но где мы можем…

– Не об этом я хотел сейчас говорить с тобой, Таржид, – твердо сказал Хаадид, будто обрезал, и Советник молча склонил голову, выражая внимание и повиновение. – Так вот, теперь мы знаем, что Римафеи невыгодно объединение правящих Родов Адья и Линзора. И теперь я тоже этого не желаю! Он решил прибрать Адья Тэрэк к рукам и думает, что Гайят, взойдя на трон, позволит ему это?! Что она всего лишь слабая женщина и отдаст ему или его презренному Тимору то, что мои предки строили веками? Как бы не так!

– Линзор действительно силен, – задумчиво проговорил Таржид, – и неудивительно, что Римафеи решил: настало удачное время, чтобы вернуть все то, что линсы утратили за последние триста лет. Ведь и Дэльгар, и запад Адья, да и многое другое… все это когда-то принадлежало им. Не говоря уже о Виктийских землях.

Правитель махнул рукой.

– Их рвение понятно. Но зря они думают, что здесь, в Чатубе, Правители глупее тех, что сидят в Линсэрэе. Гайят будет властвовать в Адья Тэрэк! Только она одна!

– Никто не осмелится оспорить право Гайят на трон Адья Тэрэк, – горячо подтвердил Таржид. – С ее прапрабабки, Великой Гайят, род Сэмержи начал править в Земле Адья. Молодой Гайят, дочери властителя, всего восемнадцать, но, клянусь, когда я смотрю на нее, мне в голову приходит мысль, что это дух священной Гайят спустился с небес, чтобы снова править народом Адья!

– Не оскорбляй богов, – мирно предостерег Хаадид,

Но видно было, королю приятны слова Первого Советника, тем более, что они, по всей видимости, были искренны.

– Да простит меня священный дух Великой Гайят, – пробормотал старик. – Но близятся тяжелые времена для народа Адья. Если все так, как мы думаем, угроза из Линзора будет шириться и шириться. Гайят нужна будет сила… Ей нужен сильный король. Воин. – Он поднял глаза на короля. – И, возможно, уже очень скоро, мой властитель.

Хаадид опять встал, небрежным движением руки освободив старика от обязанности подниматься за ним.

– Это я и хотел обсудить с тобой, Таржид.

И он опять принялся мерить шагами комнату, на этот раз не в гневе, а в раздумье. Старый советник хорошо знал своего Правителя, так ему лучше думалось.

– Кто, по-твоему, мог бы занять место рядом с Гайят? – на ходу бросил король почти безразлично, но Таржиду было хорошо известно, что теперь властитель будет слушать его очень внимательно. Он задумался.

– Лишь несколько родов могли бы ожидать такой высокой чести, – сказал он после небольшого раздумья. – Прежде всего, это дальние ветви Сэмержи. То есть из всех отделившихся ветвей Сэмержи лишь мой дом столь славен и почитаем, мой властитель. Никто не стал бы оспаривать такое решение, оно укрепило бы и Королевский Род, и трон. Но, к несчастью, в моем доме сейчас нет мужчины, достойного такой чести. Властитель знает это. Райшен, мой внук, ближайший из тех, кто мог бы занять место подле Гайят, еще очень юн, моложе Адижи. – Он покосился на Хаадида, но тот все шагал, не сбиваясь с ритма, и старик продолжил: – Из других… лишь только роды Кайя, Ардэжй и Калый могут оспаривать эту честь. Ну, есть еще и Тайрэк, но сейчас ни в одном доме Тайрэк нет воина, достойного Гайят и трона Адья Тэрэк, и они не станут оспаривать права других родов. Среди остальных, названных мною, – и Кайя, и Кальги, и Ардэжй – достойные есть, и не просто достойные, лучшие воины и военачальники Адья… Есть еще двое, чья доблесть и воинское счастье так прославили их… что слава их рода теперь близка к Кайя или Кальги. Они сейчас величайшие. Властитель знает, что я говорю о его верном Сайине и о Ране Махвази, который сейчас в Виктии. За ними пойдет любой воин, но другие, более родовитые, могут счесть себя оскорбленными…

Он примолк, но король все вышагивал и вышагивал, и старик вновь заговорил:

– Я осмелюсь сказать, что, по моему разумению, надо обратить наибольшее внимание на род Кайя.

Он перевел дух.

– Ты считаешь, что Ранжин сможет стать той самой опорой для Гайят? Той, что ей необходима? – спросил король, останавливаясь.

– Да, властитель, – Таржид склонил голову.

– Я не уверен, что ты прав, – так быстро ответил Хаадид, что старику стало ясно: он уже принял какое-то решение.