– Совсем продрогла, – ласково сказала Матушка. – Отогрейся сначала, потом к Старейшине пойдешь.

– Мне уже тепло, Матушка, – храбро заявила Ак Ми Э. – Если надо, я сразу же побегу!

– Погоди. Пусть успокоится, – совсем уж непонятно бросила Матушка.

– Кто, Та, Что Ждет? – растерянно посмотрела Ак Ми Э на тело.

Матушка отрицательно покачала головой.

– Та, Что Ждет, далеко уже.

– А кто? Что? – Ак Ми Э осеклась. Матушка молчала, не надо было ей задавать таких вопросов. Надо иметь терпение.

– Имей терпение, – словно услышав ее, вдруг сказала Хранительница. – Скоро сама увидишь, сама услышишь. Будешь с духами разговаривать, многое сама узнаешь. Только берегись их разгневать – жить будешь в несчастье и бедах, умрешь одна-одинешенька, как У Э, а с тобой и весь род твой малый.

Очень хотелось Ак Ми Э спросить, чем же Та, Что Ждет, духов прогневила, но так и не решилась она. Матушка сама неожиданно нарушила тишину:

– Верно я увидала тебя тогда, Ак Ми Э, много лет назад. Правильно разглядела. Ты сильная. Трижды я призывала предков прийти и забрать с собой дух Той, Что Ждет. И трижды они отказывали, уж очень большая вина на роде У Э. И трижды ты не пускала тех, кто являлся вместо них. Ты очень сильная. Пропусти ты их хоть раз, мне было бы тяжело удержать дух У Э.

– Но как, – Ак Ми Э не могла прийти в себя от удивления, – как же не пропускала? Я не видела ничего и не слышала!

– Это было твое испытание. Весной ты станешь Хранительницей Рода. Я буду обучать тебя, как Су Ин обучает Сис Мя Э. И ты проснешься.

Она улыбнулась, девушка тоже. Ак Ми Э, Та, Что Крепко Спит. Так ее нарекла Матушка при рождении. Ак Ми Э спросила ее как-то, почему так? «Не знаю, – ответила тогда Старшая Хранительница, – имена приносят духи, я же только нарекаю. Сама поймешь со временем». С тех пор Ак Ми Э и смотрит вокруг: ох, непростые имена дают духи! Вот подружка Аэ Тэн, Быстрая Девушка, она всегда наперед делает, прежде чем подумать; а У Э взять к примеру, ведь всю жизнь одна промучилась, словно все чего-то ждала. Даже в смерти ждала, долго не хотела уходить. Обычно люди легко уходят, быстро. А милый ее сердцу Ак Ло Тан, Крепкое Дерево Тан, действительно крепкий и рослый не по годам, и кое-кому постарше спуску не даст. А вот сама она спит чутко и беспокойно, какая же она Ак Ми Э? Но Матушка всегда права, ведь духам открывается то, что людям неведомо.

Счастливая летела Ак Ми Э этим зимним утром к Старейшине, отвечая радостным блеском глаз и веселыми кивками на приветствия. Уже сейчас на нее по-другому смотрят в Роду, не то что на других девушек ее возраста. Ведь она – будущая Хранительница. И знает уже многое, но самое главное – это научиться с духами говорить. Вот этому-то ее и будут учить после посвящения. А потом, когда сама она в первый раз проведет обряд рождения и сможет дать имя новому ребенку в Роду, Ак Ми Э станет полноправной Хранительницей. И тогда ей придется уйти от Матушки в свой дом, который для нее построит Род. И люди будут приходить к ней, в ее жилище, с дарами и просьбами. Все они станут ее детьми. Может статься, когда-нибудь и она станет новой Матушкой!

И она счастливо улыбалась, когда бежала обратно, от Старейшины в бывшее жилище У Э. Она прятала свое счастье внутри, когда стояла совсем рядом с погребальным костром

Той, Что Ждет, и пламя высоко вздымалось, дыша ей прямо в лицо. Она видела, как Матушка шептала о чем-то Старейшине после погребения, указывая на нее, и просто заискрилась вся от радости, когда этот сухой суровый старик кивнул в ответ головой, поднял свой посох и стукнул им трижды о землю, говоря Матушке: быть по сему. Всю зиму она ждала праздника Весны, того самого, когда Хранительницы Рода посвящают новых или выбирают себе будущих воспитанниц, если найдут таких среди детей Рода. Всю зиму ждала она того светлого дня, когда жизнь ее изменится уже навсегда.

Пиршественная зала дрожала от громкого смеха и выкриков. Низкий потолок возвращал все звуки эхом обратно в зал, не давая им воспарить, и шум стоял невообразимый. Столы, уже не ломящиеся от яств, как в самом начале застолья, опоясывали большим кольцом всю залу. Центр ее был оставлен для танцев, а пока там резвились королевские шуты. Но это еще не все! На мощеной площади перед замком король приказал поставить еще столы, много столов с угощением для горожан, бедных и не очень, заезжих крестьян и даже для нищих. Брага и вино лились рекой. Потому что не было праздника дороже королевскому сердцу, чем тот, что сегодня пришел в его дом. Его Гайят, его любимой дочери, что заслуженно горделиво красовалась по правую руку от него, сегодня исполнилось восемнадцать.

Вчера, показывая свое искусство, блистали лучшие воины, оспаривая честь первого танца с ослепительной Гайят на сегодняшнем пиру. Сегодня же, поднимая свои кубки, они наперебой восхваляют ее, надеясь на то, что старшая дочь короля благосклонно им улыбнется. Те, кто постарше, тоже не отстают в восхвалении достоинств и красоты Гайят, в надежде на то, что им благосклонно улыбнется сам король, Правитель обширных земель Адья Тэрэк. Но что поделаешь, куда уж проще завоевать благосклонное внимание его дочери!

Король сегодня добр, и все об этом знают, поэтому от нижайших просьб и ходатайств нет отбоя. Но веселая и беспечная маска благосклонности, которая во время пира не сходит с лица последнего Правителя из рода Сэмержи, может обмануть только непосвященных. Поднимая кубки один за другим за здоровье, красоту и ум своей дочери, за благополучие и славу Королевского Рода и благоденствие Адья Тэрэк, он то и дело внимательно обегает взором пиршественную залу. Несмотря на торжественный день, заботы, как обычно, снедают его, бороздят его беспокойный ум, и присутствие недавно прибывшего посланника Линзора, что сидит сейчас справа, на почетном месте совсем недалеко от короля, дает обильную пищу этим нелегким раздумьям.