— Почему тебя это интересует?

— Просто хочу знать.

— Я нормально жила около шести месяцев после того, как нас всех интернировали. Но потом у меня удалили имплантаты, и я хотела умереть. Новые приобрела при первой возникшей возможности. Практически сразу же.

— А как же насчет контрмер? — спросил он.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Джозеф. — Я говорю, что методы, которыми ты пытаешься сохранить свои имплантаты, скомпрометировали себя.

— Каждый человек по-своему распоряжается этой возможностью.

— А что касается тебя? Существует много способов убрать или вывести из строя свои собственные имплантаты, например кодированное сообщение.

— Для меня это равносильно самоубийству.

— Разве лучше альтернатива, когда твоим разумом будут управлять извне? Как ты думаешь?

— Понятно. Но даже если я это сделаю…

— Ты мне не скажешь? Что ж, отлично. Ты больше ничего мне не хочешь сказать? — Глаза Джозефа пытливо вглядывались в ее лицо.

— Возможно…

— Слушаю?

— Нет, Джозеф, ничего. Мне нужно подумать. Конечно, он не был удовлетворен ответом, но Дакота не могла найти причину, чтобы вешать на него груз правды. Даже если допустить, что он ей поверил…

— Хорошо, — сказал он в конце концов. — Хотя твоя история вызывает у меня сожаление, я подумаю, что могу для тебя сделать.

Она постаралась не слишком явно показать облегчение.

Дакота очнулась после полного сновидений забвения и обнаружила, что с момента ее встречи с Джозефом прошло четырнадцать часов.

За это время она нашла себе комнату, вернее сказать, сдаваемую на сутки клетку в норе, где плату принимали анонимно. Дакота, конечно, могла остаться на «Пири Рейсе», но доки Меса-Верде будут первым местом, где Бурдэйн станет ее искать.

Кстати, проснулась она от кошмара, в котором была заключена в крошечное пространство в центре Бурдэйн-Рока, пространство, сокращавшееся до тех пор, пока не сдавило ее со всех сторон так, что нечем стало дышать. Комната была слишком мала, чтобы встать во весь рост, и несколько мгновений она хрипела, как астматик, уставившись в потолок, низко висевший над головой, пока наконец не пришла в себя.

Потом мысли прояснились, так как за работу взялись имплантаты, и ей полегчало. «Гост» проинформировал, что Джозеф просит ее вернуться в офис. Наверное, нашел для нее что-то подходящее.

Сон был очень реален, и Дакота почти не сомневалась, что найдет дверь запертой, когда попытается ее открыть. Согнувшись, чтобы не удариться головой о нелепый низкий потолок, она почувствовала несказанное облегчение, когда дверь мягко распахнулась в заполненный людьми коридор.

— Мое имя Гарднер. Дэвид Гарднер.

Он встал и вежливо кивнул Дакоте, вошедшей в офис Джозефа. У него были коротко постриженные волосы. Она заподозрила, что Гарднер специально позволяет расти седым волосам, чтобы они придавали ему определенной солидности. Одежда также говорила о консерватизме своего хозяина. Дакота подумала еще, что в оценивающем взгляде очень светлых глаз сквозит холод.

— Я уже объяснил, что ты нуждаешься в работе, Мала. — Джозеф взял ее за локоть и подвел к одному из кресел напротив Гарднера, занявшего свое место.

Дакота Заметила, как вкрадчиво, почти льстиво обращается Джозеф к этому человеку. А поза, в которой Гарднер сидел, развалившись в кресле, давала понять, что он чувствует себя как дома. Создавалось впечатление, что они скорее в офисе Гарднера, а не Джозефа.

— Вы — машинная башка? — сухо поинтересовался Гарднер.

Дакота посмотрела на Джозефа, тот едва заметно кивнул, усаживаясь на стул рядом с ними. — Да.

Гарднер задумчиво кивнул, как будто тщательно обдумывая эту информацию.

— Джозеф объяснил, что вас не было вблизи Редстоуна, когда произошел тот инцидент. Тем не менее я уверен, вы понимаете, почему так важен мой вопрос. Насколько можно доверять вашей искусственной иммунной системе в плане защиты.

Дакота понимала, что Гарднер имеет в виду способность ее «госта» реагировать и предотвращать неприятельские вторжения в мозг. Она посмотрела на Джозефа, но тот по какой-то причине старательно избегал ее взгляда.

— Это лучшее из имеющегося в наличии, — ответила она. — Больше вам ничего знать не нужно.