Дакота дрейфовала по направлению к валуну не менее ста метров в диаметре, в котором, подплыв ближе, узнала мозаичное украшение из Грейт-Холла. И она, и фрагмент астероида плыли в одном направлении, практически на одной скорости, поэтому Дакота мягко опустилась на него, а когда собиралась уже оттолкнуться, увидела вдруг человеческое тело — полуобнаженную женщину в остатках вечернего наряда.

Глаза трупа остекленели и замерзли, рот застыл в беззвучном крике. Дакота узнала папессу Элайзу.

Когда она оттолкнулась наконец от островка и полетела в темноту, имплантаты направили взгляд на огни быстро приближающего корабля. «Пири Рейс».

Дакота знала: пройдет немало времени, прежде чем труп аватары перестанет тревожить ее по ночам.

«Пири» подлетел ближе, из смутного силуэта, едва видимого на фоне звезд, превратившись в серый корпус, состоящий из трех соединенных вместе отсеков. На расстоянии он походил на толстое металлическое насекомое, из-под брюха которого уже протянулись готовые принять ее захваты.

Дакота попала в объятия машины, как спеленутый ребенок в руки матери. И в этот момент она вдруг поняла, что ее пальцы все еще сжимают словно приклеившийся к руке подарок шоулянина.

Демократический Штат Фриголд

Колония Редстоун, 82 Эридани

Лукас Корсо поморгал и опять сосредоточил внимание на безрадостном пейзаже по ту сторону окна. Он очень устал после долгой поездки по заснеженному пространству, пока гнал вездеход к пункту, расположенному на полпути между двумя далекими вулканическими пиками, из которых струился дым.

К востоку у горизонта виднелось Огненное озеро, его волны с белоснежными шапками обрушивались на пустынный берег. Недалеко возвышались деревья с пышными кронами, словно черные зонтики, выросшие из останков погибших гигантов. Самые большие и старые достигали не менее пятидесяти — шестидесяти метров в высоту. В вышине, над узорчатым саваном леса, кружили однокрылы; их органические фотогальванические надкрылья поблескивали в чахлом свете.

Корсо уточнил координаты, они был почти на месте. Сэл спал рядом с ним, откинув голову назад и сложив на груди руки. Время от времени он просыпался и смотрел в окно. Спорить они давно перестали — как выразился Сэл, ему надоело отговаривать друга от самоубийства.

— Что бы ты ни сделал, Кару не вернуть и твоего отца из тюрьмы не вытащить, — повторял Сэл в сотый раз. — Даже убийство Булла Норткатта не поможет. Одному Богу известно, как я хотел бы увидеть этого сукина сына мертвым и поджаренным на вертеле, но реальность заключается в том, что если один из вас и окажется в гробу, то скорее всего это будет не он.

Корсо ударил по панели ребром ладони, злясь на Сэла, да и на себя тоже, за то, что позволяет Буллу так явно собой манипулировать. Булл убил его невесту, зная, что Лукас неизбежно вызовет его на поединок. Лукас Корсо, сын либерального сенатора, отказавшегося от системы поединков еще до того, как целесообразность и война вынудили Сенат объявить их вне закона.

Кара исчезла, возвращаясь из больницы небольшого горняцкого поселка к югу от Фонтейна, где она работала. Через несколько недель ее останки нашли в сгоревшем при аварии хоппере на дороге в Карндайн-Вэлли. У девушки были выбиты зубы и отрезаны пальцы — визитная карточка эскадрона смерти сенатора Грегора Арбенза. Лицо Кары было настолько изуродовано, что опознавать ее пришлось по ДНК.

Корсо не мог больше ни о чем думать в течение месяца до сегодняшнего дня. Между ним и остальным миром теперь всегда находился образ его Кары, но не улыбающейся, а искалеченной, переломанной, изуродованной.

Он не мог доказать, что ее смерть — дело рук Булла Норткатта, но негодяй любил потрепать языком. А то, что сын сенатора Норткатта принадлежит к эскадрону смерти, было хорошо всем известно.

Однажды, несколько недель назад, Корсо возвращался из научной библиотеки в Карндайн-Вэлли и наткнулся на Булла Норткатта, околачивавшегося возле гидрофермы с несколькими дружками-полицейскими. Они стояли около пары вездеходов, совершенно пьяные.

Корсо продолжал идти, пытаясь не обращать внимания на злобные, усмехающиеся физиономии повернувшихся в его сторону мерзавцев. Вокруг никого больше не было. Они оказались здесь исключительно из-за того, что Корсо ходил этой дорогой каждый день, и им это было известно.

— К тому времени, когда пришел мой черед ее трахнуть, — услышал Корсо громкие, отчетливые слова Булла, — она уже стала хорошей девочкой и не сопротивлялась. Откуда ей было знать, что такое настоящий мужчина. Как ты думаешь, Корсо?

Корсо остановился, сжав кулаки: теперь он уже не сомневался, кто убил Кару. Именно тогда он вызвал Булла на поединок. Их с легкостью могли арестовать: Фриголд нашел реального врага и поединки были запрещены законом. Слишком много солдат погибало во время дуэлей, когда в них нуждались на фронте.