–  А нас они могут слышать?

–  Нет, - рассмеялся Джилсон.
– Это же не магия, Данбар. А всего лишь проводки у меня на панели.

–  Хо-хо. Когда настанет Рождество, найдешь в своем носке плагиоклаз, старина!

–  Но только не от тебя, мальчик мой.

Верно, не от меня. Я сообщил новость Миту, затем покрутил шкалу рации, подстраиваясь на новую частоту.

–  Слышишь что-нибудь?

–  Ничего.

–  Может, никаких русских на орбите и нет.

–  А может, и нас на Луне тоже нет?

–  В Нью-Йорке есть один тип, - вмешался в разговор Джилсон, - который очень долго трепался по ящику и доказывал, что нет никакой лунной базы и сорока застрявших на Луне американцев. Он утверждает, что все это фальшивка для русских.

–  И он чертовски прав!
– заявил Мит.
– Вокруг нас гребаная Невада. Эй, ребята, хотите сегодня вечерком после работы смотаться в Рено? Я слыхал, там есть один кабачок, называется «Ранчо мустанг»…

–  Это открытый канал, Мит, - оборвал его Джилсон.
– И все, что мы говорим, пойдет по национальному телевидению, за две минуты до посадки.

–  Гм-м… извини.

Я встал за камерой, заняв свое рабочее место, и слегка ее приподнял, чтобы видоискатель захватил черное небо и полоску горизонта, выглядевшую по контрасту почти белой, хотя лунный грунт практически черный.

–  И какой был смысл тащить сюда цветную камеру?

–  Я слыхал, что у русских движков выхлоп оранжево-фиолетовый.

–  Значит, они работают на гидразине [7].

Я находился снаружи, когда разбился «R-1». Сам взрыв был очень красив - полусфера прозрачного голубоватого пламени, которая мгновенно полыхнула, вспухла и рассеялась.

–  Азимут один градус, - сообщил Джилсон.
– Тридцать секунд. Они пойдут по высокой траектории менее чем через пятнадцать секунд после того, как покажутся над горизонтом, так что приготовьтесь.

–  Вас понял.
– Я чуть опустил камеру, прихватывая больше горизонта и надеясь, что нацелил ее в нужную точку - чуть выше дальней стены кратера и намного южнее точки, где мы находились.
– Смотри в оба, Мит. Если увидишь светящуюся точку, дай знать.

–  Хорошо. Вот она.

–  Билл!

–  Вижу.
– Над горизонтом, слегка покачиваясь, восходила белая точка. Впрочем, как раз и не восходила. Они шли к нам по низкой и пологой траектории, пересекая кратер. Кто-то в наушниках произнес:

–  Da, khorosho. Kuda mne itti, napravo ili nalevo?

Ни слова не понял. Конечно, я учил латынь в средней школе и немецкий в колледже. В сороковые годы практически никто не учил русский. Но голос прозвучал так, словно они были… ну, не знаю. Озадачены?

–  Как-то странно идут… - подал голос Мит.

–  Idite pryamo, - послышался другой голос. Чуточку нервный.

–  Shto?
– спросил первый голос.

Второй голос - неожиданно громче, резче, очень торопливо:

–  Vtoroi povorot napravo!

–  Господи!..
– пробормотал Мит.

Теперь картинка в видоискателе была уже не просто качающимся мазком огня. Из пастельного пламени торчали четыре паучьи ноги, две из них указывали в небо.

–  Думаю, уже больше пятнадцати секунд… - буркнул я. Первый голос, почти в панике:

–  Ya zabludilsya…

Мне пришлось резко поднять камеру, чтобы изображение не ушло из верхней части кадра. Внезапно я смог разглядеть сквозь пламя корпус посадочного модуля - две состыкованные зеленоватые сферы с какими-то выступами на поверхности. Я оторвался от видоискателя и взглянул в небо.

–  Ничего себе!

–  Ты их теряешь в кадре Билл, - сообщил Джилсон.

Я вернулся к видоискателю, и тот же встревоженный голос произнес:

–  Eto ochen stranno… Ya… ya… Idite vperjod!

Тут до меня дошло, что камера уперлась в ограничитель и нацелена почти вертикально. Дальше ее не поднять.

–  Господи, ребята! Мотайте наверх! – крикнул Мит.

Когда я отпустил камеру, она начала опрокидываться, но я не стал ее удерживать, потому что задрал голову и смотрел.

–  Боже мой!

«Орел» летел прямо надо мной, всего метрах в двухстах, и казался большим, как авиалайнер. А пламя… оно внезапно затрепетало, выпустив струйки оранжевого и розового, и угасло. Здесь и там на корпусе засверкали вспышки поменьше.