Поскольку Сид не мог рассчитывать на добрый прием у других христианских князей, он вынужден был договариваться с маврами и вступил в контакт с эмиром Сарагосы. Надменный маркграф Беренгер не знал, что, отвергая помощь изгнанника, он толкает его в стан своих противников и это обойдется ему очень дорого.

При дворе Бени-Худов

Жизнь среди мавров была уделом любого изгнанника: даже свергнутые короли, Гарсия Галисийский и Альфонс Леонский, вынуждены были служить таифским эмирам Севильи или Толедо. Игнорируя это, «сидофобы» совершают большую глупость, порицая Сида как врага родины за то, что, наткнувшись на отказ в Барселоне, он поступил на службу к мавританским эмирам.

Кампеадор со своими рыцарями направился ко двору Бени-Худов, в Сарагосу, город с крепкими стенами, который он атаковал четырнадцать лет назад.

Здесь с 1046 г. царствовал Муктадир ибн Худ, блестящий эмир, по преномену которого — Абу Джафар — мы и поныне называем прекрасный дворец, построенный им в окрестностях Сарагосы, Альхаферией; он жил там в окружении мусульманских и иудейских мудрецов и сам писал ученые труды по философии, астрономии и математике.

Как и большинство таифских эмиров, Муктадир не мог править, не опираясь на христианских солдат или армию какого-то христианского князя. Сначала он платил дань Фернандо I и Санчо Сильному, потом, в 1069 г., пошел под защиту короля Наварры, а когда в 1076 г. того убили в Пеньялене, он принял у себя в Сарагосе убийцу, инфанта Рамона, и объявил себя свободным от всякой дани. Но он ясно понимал, что его эмирату на Эбро неминуемо будут грозить амбиции многих христиан: на него издавна имели виды графы Марки, на него притязал король Арагона и Наварры Санчо Рамирес как преемник короля, убитого в Пеньялене, да и Альфонс Леонский рано или поздно должен был вспомнить о дани, которую ранее получали его отец и брат. Таким образом, Муктадиру следовало принять меры предосторожности, и он, чем опираться на кого-либо из прежних суверенов, предпочел помощь бургосского изгнанника и поэтому принял его чрезвычайно радушно — он слишком хорошо знал Сида еще с тех пор, как тот в качестве альфереса короля Санчо II Сильного напал на Сарагосу и вынудил ее платить дань.

Но вскорости после приезда Кампеадора, в октябре 1081 г., Муктадир умер, разделив свое государство, до того объединенное благодаря его коварству, 23 между двумя сыновьями: старшему сыну, Мутамину, он оставил Сарагосу, а младшему, аль-Хаджибу Мундзиру, отдал Лериду, Тортосу и Дению.

Семя братоубийственных раздоров, зароненное дедом, который произвел похожий раздел, теперь дало ростки — внуки начали между собой войну при поддержке христиан, заинтересованных в разжигании раздора.

Почему Сида возвысили в Сарагосе

Мутамин чрезвычайно возвысил Родриго: он препоручил кастильцу все дела управления и советовался с ним по любому вопросу, так что тот, как выразился автор латинской «Истории», стал «протектором» Сарагосского эмирата («охранял и защищал царство (regnum) его». Будучи философом, как и отец, Мутамин относился к мусульманской ортодоксии достаточно вольно и не испытывал ни малейших угрызений совести, отдавая свой эмират под власть Кампеадора.

Отголосок политических представлений, царивших при этом мавританском дворе, можно найти в теории Туртуши — ученого, жившего в Сарагосе в тот самый период, когда здесь возвысился Родриго. В своей работе «Сирадж аль-мулук» 24 (представляющей собой трактат «О управлении государя (de regimine Principum)» этот автор утверждает, что силу государства во все времена составляли только военные отряды, получавшие ежемесячное жалованье. Такой мыслитель, как Ибн Хальдун, счел необходимым отвергнуть подобную теорию как пригодную лишь для династий, переживающих упадок и объяснил образ мыслей Туртуши так: в то время, когда тот проживал в Сарагосе, Бени-Худы уже не могли опереться ни на одну реальную общественную силу, так как арабский народ к тому времени давно утратил национальный дух. Согласно Ибн Хальдуну, лишь национальный дух делает царствование великим и только он обеспечивает победу войскам. А Бени-Худы и Туртуши считали, что, напротив, победу приносит лишь присутствие в войске нескольких витязей, знаменитых своей храбростью, шести-восьми храбрецов, известных всем; армия, в которой на одного такого героя больше, непременно добьется успеха.

Вот почему Мутамин так высоко ценил Кампеадора. К тому же он просто шел по стопам предшественников. Воинов из Наварры или Кастилии, которых использовал его отец, он заменил изгнанниками; однако во главе последних стоял исключительный человек — из числа тех, кто, по мнению Бени-Худов, определяет судьбы государств.

Коалиция против Сида

Сарагоса под руководством Сида явно сделалась опасной, и, чтобы противостоять ей, аль-Хаджиб, правитель Тортосы и Лериды, стал искать поддержки у традиционных покровителей этих земель — у графа Барселонского и у Санчо Рамиреса, короля Наварры и Арагона. А оба христианина завидовали положению Кампеадора и искали способа его подорвать.

Услышав, что Родриго намерен выйти из Сарагосы и двинуться на Монсон, король Санчо Рамирес с угрозой поклялся, что изгнанник никогда не дерзнет таким образом пересечь границы Лериды. Но Сид, узнав о клятве арагонского короля, лишь подтвердил свою решимость. Он выступил из Сарагосы со всем своим войском и разбил свои палатки в Перальта-де-Алькофея (на расстоянии короткого перехода до Монсона), на виду у всего войска аль-Хаджиба и Санчо Рамиреса. На другой день он направился к Монсону и по соглашению с защитниками замка занял его, а присутствовавший при этом король Санчо не посмел сделать и шага, чтобы помешать ему.

Сид, уверенный в своих силах, двинулся дальше к востоку и занял Тамарите, где еще раз получил возможность проверить свое гениальное воинское искусство, столь важное в те опасные времена. Когда он как-то раз выехал из Тамарите всего с дюжиной рыцарей, на него внезапно напало сто пятьдесят рыцарей арагонского короля, однако он всех обратил в бегство, взяв в плен семерых вместе с конями. Своих врагов он поразил не только отвагой, но и великодушием: когда пленники взмолились о милосердии, он не только отпустил их без выкупа, но и отдал им коней.