Тут уж Пыляев не выдержал и захихикал.

– - Черт, не могу поверить! Тебе это зачем?

– - Евгенический экстремум. Случается в среднем один раз в пятьсот лет. Сам понимаешь, такой шанс упустить нельзя.

Пыляев чуть было не совершил очередную ошибку, решив, что его разыгрывают довольно дурацким образом. Он кое-что читал о запрещенных экспериментах по выращиванию гомо супера , но считал это либо газетной уткой , либо полным кретинизмом. В худшем случае -- забавой окончательно спятивших яйцеголовых.

– - Ну, все, -- сказал он, вставая.
– - Мне пора. Извини за беспорядок. Привет Элеоноре.

– - Кстати, -- заметил адвокат , даже не пошевелившись.
– - Если не женишься, тебя уберут -- во избежание утечки информации. Есть еще запасной вариант, самый неприятный. Твою сперму используют для искусственного оплодотворения. Лично я против -- ребенку нужен отец. Поэтому два последних варианта нежелательны. Для тебя последствия будут те же. В общем, ни кайфа, ни лайфа. Так что решай.

Эду стало ясно, что это не розыгрыш. Гораздо хуже. Он имел дело с очень больным человеком. И не самой гуманной полумифической организацией.

– - Бред какой-то. Слушай, может, ты меня с кем-то спутал?

– - Брось, -- отмахнулся адвокат .
– - Наша контора не ошибается.

– - Ты хочешь сказать, что я и она...

– - Ну да -- так называемая экстремальная пара . И еще один совет, зятек: не пытайся проверить мои слова. Зачем тебе проблемы с пальцами? * * *

...Пыляев все-таки решил проверить. Заодно выяснил, что означала фраза проблемы с пальцами .

Из квартиры он вышел беспрепятственно и даже добрался до черного выхода из подъезда. Но не дальше. Глаз и лысый поступили с ним гуманно. Ему сломали оба мизинца, оставив другие пальцы нетронутыми. Так что он мог почти свободно стучать по клавиатуре и строчить детективы. Потом его доставили обратно в комнату с камином, и он чувствовал себя очень неловко с пистолетным глушителем во рту.

Адвокат по-прежнему сидел на своем диване и потягивал минеральную водичку.

– - Нет, ты все-таки идиот, -- бросил он добродушно.
– - Если бы я не был абсолютно уверен в наших данных... Налейте ему воды, что ли, -- а то он смахивает на сухофрукт из Мавзолея...

Глаз наполнил стакан, поднес его Эдику и вполголоса извинился за пальцы.

– - Отлично!
– - адвокат действительно выглядел довольным.
– - Останешься здесь до утра. И проспись как следует -- завтра свадьба.

С помощью перрье Пыляев кое-как справился с подступающим к горлу сушняком. В то, что можно ТАК вляпаться, все еще верилось с трудом. Думать он был не в состоянии. Хотелось упасть в кроватку и отплыть подальше. Весь этот маразм не имел права на существование при дневном свете.

Вдобавок пьяный угар постепенно вытеснялся страхом. Это был подленький, мелкий и неизбежный страх существа, которому отрезали отходные пути. Страх противоречил философии нигилизма и даже универсальной формуле жизнь -дерьмо . Это служило отличным доказательством того, что жизнь не есть сумма счастья или сколь угодно тяжких бед, а представляет собой самодостаточную ценность. Но это не могло служить и утешением...

Под конец имела место и вовсе абсурдная сцена: Эдик полулежал на диване, бабулька массировала ему затылок, снимая боль, а лысый старательно накладывал на его мизинцы миниатюрные шины.

Папаша выплыл из полумрака и навис над Пыляевым. Он уже надел пальто до пят и курил труссарди .

– - Ну, зятек, с Богом!
– - с этими словами апологет евгеники схватил кисть Пыляева и потряс ее, будто невзначай задев сломанный мизинец. Эдик чуть не заорал.

– - И как следует заботься о моей малышке, очень тебя прошу!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

МЫШОНОК

6

Насчет сказки Элкин папаша, конечно, приукрасил, но в течение ближайших нескольких лет Эдик действительно ощущал подозрительную легкость бытия.

Впрочем, это ощущение появилось далеко не сразу. Наутро, проснувшись в девятой квартире с помойкой во рту и блуждающим отбойным молотком в черепе, он долго пытался понять, отчего ему так хреново. Потом вспомнил -- вчера он навеки потерял свободу, а Эдик считал себя животным свободолюбивым. По крайней мере, теоретически... Малюсенькая и совершенно дурацкая надежда на то, что вчерашний наезд Евгенического Союза отменяется, конечно, родилась в момент пробуждения самого Пыляева, подрыгала рахитичными ножками и умерла, не приходя в сознание.

Он обвел взглядом комнату. Сквозь приоткрытые жалюзи нехотя сочился утренний свет. Пионерский костер в камине угас, как и романтический порыв в сердце. Давали знать о себе перебинтованные мизинцы. На столике лежала знакомая пачка сигарет, а рядом белел картонный прямоугольник. Визитная карточка. Эд взял ее, поднес к глазам и прочел: плохо соображал, на каком этаже он находится. Обезьяна угомонилась, зато в ветвях над головой что-то заскребло. Лебеди подняли головы; их шеи были похожи на перескопные трубы.