Лере быстро надоедали глупые родительские разговоры, и она уходила из кухни в свою комнату, хлопнув дверью. Может, оно, действительно, поскорей выскочить замуж да и уйти из этого обрыдлого дома. Бросить стариков? И что? Будут они здесь на свою пятсотрублевую пенсию жить? Отец вон еле ходит — нагулялся!

Родили Леру поздно. Ее старший брат был морским офицером и погиб во время учений на Черном море. Лера его теперь почти не помнила. Было сейчас Лерочке двадцать шесть. Все ее подруги — одноклассницы давно уже за богатыми, и не очень, мужьями, нарожали детей и сидят по домам, варят манную кашу. А она — все как порченая, после училища -работа, работа, работа… Стариков кормить, себя содержать. Вот все ее женихи и разбежались. Ладно хоть супермаркет у них не круглосуточный, а то пришлось бы до утра за прилавком время с охранниками коротать. А они все такие козлы похотливые!

Сегодня Лера проснулась от того, что на кухне загремела сковорода. Она взглянула на часы. Пора вставать. Пока умоешься, пока накрасишься… Сегодня был какой-то особый день, но какой, она не помнила.

На кухне мать в старом халате и спущенных чулках пекла оладьи.

— Лерочка, иди покушай.

— Мам, я еще даже не умылась. И вообще — не хочу!

— С утра обязательно покушать надо. Целый день на ногах. Не задерживайся сегодня.

— Ладно, сейчас, — Лера скрылась в дверях ванной комнаты.

— И папе бутылочку в своем маркете хорошую прихвати! — крикнула вслед ей Тамара Алексеевна.

— Куда ему пить-то? Отпил свое, — проворчала Вера, открывая тюбик с зубной пастой. Тьфу ты, черт, и надо же было забыть! Сегодня девятнадцатое — значит у отца день рождения. Пятьдесят восемь или пятьдесят семь, или пятьдесят шесть? “Стыдно, девушка, стыдно!”— сказала самой себе Лера.

Умывшись, она вернулась в свою комнату и полезла в сумочку. Денег было в обрез. Ну, на бутылку отцу она, конечно, наскребет, а вот подарок — никак! Взять в долг, чтоб вычли из зарплаты? В долг Лера никогда не брала. Это было против ее правил. А может, действительно, воспользоваться мамиными советами? Она-то в этом деле собаку съела.

Лера села перед туалетным столиком и стала краситься…

Сергей Моисеев решительно стукнул в дверь кабинета начальника службы безопасности.

— Да? — отозвался из-за двери Кулаков.

— Разрешите? — Моисеев вошел и увидел, что Кулаков пьян. Он, раскрасневшийся и потный, сидел в кресле, подперев голову рукой, и бессмысленно смотрел на экран телевизора. На экране под звуки “забойной” музыки прыгали полуобнаженные девицы.

— Чего? — спросил, не оборачиваясь, Кулаков.

— Я это… к своим обязанностям сегодня приступаю. Вы меня просили зайти для инструктажа, — сказал Сергей.

— А, — Кулаков развернулся в кресле. — В каком подразделении, говоришь, служил?

— Оперативник я. Бывший, — уточнил Сергей.

— Все мы тут бывшие, — криво усмехнулся Кулаков. — За что уволили? Не за пьянку?

— Ну что вы! — густо покраснел Сергей. — По ранению.

— А, значит, боевой пацан. Это, конечно, хорошо. Только у нас особо воевать не с кем. Куда ранило?

Сергей показал на нижнюю часть живота.

— Серьезно, прям как Пушкина, мать его! Тебя случайно не Александровичем зовут?

— Нет, Владленовичем. Хорошо хоть выжил.

— Бандюки?

— Пьяница домашний. Засел с ружьем около окна и давай во все стороны палить. Пока группа захвата двери ломала, я его отвлечь пытался. Вот он меня и приголубил.

— Дурное дело — не хитрое. Ладно, Владленович, об оперативной работе забудь, слушай сюда! Поставлю я тебя пока что в торговом зале на первом этаже около запасного выхода. Последнее время участились случаи краж, ты там повнимательней будь. Что продавцы, что покупатели — одного поля ягода. Норовят на халяву с товаром проскочить…

Через пятнадцать минут Сергей Моисеев вышел из кабинета начальника службы безопасности и зашагал по коридору. На поясе у него теперь висела длинная резиновая дубинка. Одна из дверей в коридоре была полуоткрыта, до Сергея донесся визгливый женский голос:

— Евгений Викторович, честное слово, нечаянно! Я поработать дома хотела! Кто же знал, я думала — человек хороший.

“Так, кажется тут нечто трагическое из семейной жизни,”— подумал Моисеев, задерживаясь около дверей.

— За нечаянно бьют отчаянно! Ты хоть знаешь, как можно воспользоваться “черной” бухгалтерией? Можно на нас “наехать”, можно за нее денег попросить, можно в ОБЭП пойти — получите с улыбкой стопроцентное доказательство. Ты у меня первой сядешь, шлюха чертова! Если ребята твоего любовничка через три дня не найдут, пеняй на себя! Как свинью, под нож пущу! Ты его им точно описала?

— Высокий, седовласый, глаза у него редкие — зеленые.

— Седовласый! Что ж ты по зеленым глазам определить не могла, что ворье?

Женщина за дверью всхлипнула. Сергей посмотрел на табличку. “Главный бухгалтер”. “Ага, тут семейной жизнью и не пахнет! — усмехнулся он. — Тут сплошной криминал и подпольная экономика”. Впрочем, все это его никаким боком. Его дело — двери запасного выхода сторожить.

Сергей спустился в торговый зал и грустно вздохнул. Вот она, новая и неизведанная жизнь в новом качестве — рядовой охранник столичного супермаркета. А еще два месяца назад с “пушкой”, как заяц по полям, бегал. Куда теперь? В стойло. Весь живот, суки, исполосовали!