–  И все же, - Виктор Петрович положил ногу на ногу, - я совершенно серьезно, как ученый ученому, предлагаю тебе оживить мумию.

Андрей посмотрел в глаза Виктору Петровичу и только теперь понял, что он не шутит. В его глазах не было смеха, а только страх перед тем, что ему не поверят. Андрей растерялся. Смутное подозрение, что его старый друг нездоров, мелькнуло у него в мозгу.

Виктор Петрович между тем достал из кармана лист бумаги и молча протянул его Андрею.

–  А! Это, вероятно, перевод папируса, который ты нашел в своем саркофаге?
– догадался Андрей.

–  Вот именно! Но текст папируса оказался зашифрованным, и я безрезультатно бился над ним два месяца. И ты знаешь, кто мне помог расшифровать его? Нина!

–  Как это могло быть?
– еле выговорил пораженный Андрей, и его протянутая рука с листком бумаги словно застыла в воздухе.

–  Да, да! Шифр имел отношение к музыке! И Нина… впрочем, это теперь не так важно. Читай же, прошу тебя!

Андрей покачал головой, недоверчиво развернул четвертушку желтой бумаги и принялся читать, откинувшись в кресле:

"Велик и всесилен Амон-Ра - царь богов. Слава ему - мумии вечно нарождающейся и вечно юной.

Волею неба и с ведома жрецов, сохранивших верность древним богам Египта, положил я тайно на грудь того, кто носил опахало слева от фараона, этот папирус.

Вот появился в Египте фараон Аменхотеп. Эхнатон также имя его. И был он подобен Монту и Ваалу, но не против Хериуша и не против непокорной Нубии *. Против древних богов и служителей их взял он оружие и возложил на себя панцирь свой. Тогда сердца многих жрецов упали в телах их от страха. Руки их ослабели… И пошли они служить новому богу Атону, которого мы не знаем.

А те, чье сердце не упало, готовились ждать, когда отойдет Аменхотеп в царство Озириса.

Но появился у фараона новый советник Мересу. Был он из подлого рода, но стал глазами, ушами и разумом повелителя. И был Mepecv ожесточен, как сам Аменхотеп. Под

* Хериуша - племена кочевников, живших к северо-востоку от Египта. Н у б и я - страна, граничащая с Египтом на юге.

нял он руку на древних богов, на храмы их, на жрецов их. И поняли все: еще много раз повернется круг времен года - и шему, и ахет, и перт, - пока получат жрецы долю свою *. Будут пусты их житницы, голы поля, малочисленны рабы их.

Но велик и всесилен Амон-Ра. Честь ему, идущему оживить Египет! Вложил он нож в руки девушки, служительницы богов, и упал Мересу и не поднялся больше.

Тогда призвал фараон жрецов Амона, ибо были они сведущи в искусстве бальзамирования. И повелел им превратить тело Мересу в мумию - вечное вместилище души его.

И мне, Яхмесу, было поручено это. И тогда сказал мне верховный жрец Корту: "Да исполнится воля богов: друг врага нашего недостоин погребения, какое подобает фараону. Оставь тело Мересу так, как оно есть. Но делай это тайно".

И я сделал так - в третий месяц времени ахет, в двенадцатый день".

Андрей прочел до конца это послание в вечность и передал бумагу Виктору Петровичу.

* Времена года в древнем Египте были связаны с периодическими разливами Нила. Шему - время засухи, ахет - время разлива, перт - время выхода суши из воды.

–  Вероятнее всего, что это просто мистификация, - равнодушно заметил он.

Но Виктор Петрович никак не мог сойти с торжественного тона.

–  Взгляни мне в глаза, - воскликнул он, - видишь ли ты в них насмешку?

Андрей взглянул и увидел только свое собственное отражение. Но на всякий случай он сказал:

–  Нет.

–  И я тебе заявляю, что этот документ подлинный и ему три тысячи триста пятьдесят лет!

–  Ну, если документ подлинный, то твой Мересу, не подвергнутый бальзамированию, давным-давно превратился в труху.

–  В том-то и дело, что это не так, - почему-то шепотом заговорил Виктор Петрович.
– Должно быть, постоянная температура, горячий сухой воздух в каменной гробнице и полная герметичность саркофага сделали свое дело. Произошел процесс естественной мумификации.

–  Ты разбинтовывал мумию?

–  Нет еще и предлагаю сделать это вместе. Я открыл только руку. Мумия удивительно хорошо сохранилась. Я возьму разрешение перенести ее сюда - в лабораторию института. Согласен?

Андрей молчал и о чем-то думал.

–  Искру жизни!
– вдруг, словно про себя, проговорил он.

–  Ты что-то сказал?
– поспешно спросил Виктор Петрович.

Андрей не ответил и посмотрел на Виктора Петровича. Тот ждал ответа с волнением, обижать его отказом не хотелось. Андрей представил себе удивленные лица членов ученого совета, когда он будет докладывать об этом странном внеплановом опыте, насмешки товарищей по институту и… все же согласился.