Миссис Хэрроус положила документ на верх стопки и отхлебнула сиропа.

– Вот так. Еще что-нибудь осталось?

– По-моему, да, - сказала я, набрала "переформатировать" и всмотрелась в экран.
– Кое-что имеется. Как насчет "Есть ива под потоком, что склоняет седые листья к зеркалу волны"?

– "Седые листья" вам не протащить, - заметила миссис Хэрроус.

В четверг я пришла в школу перед половиной восьмого, чтобы напечатать тридцать экземпляров "Гамлета" для моего класса. За ночь похолодало и стало еще пасмурнее. Далила пришла в парке и рукавицах. Лицо у нее было малиновым, а нос начинал лупиться.

– "Неужели всесожжения и жертвы столько же приятны Господу, как послушание гласу Господа"? "Первая Царств", пятнадцать, двадцать два.

И я погладила ее по плечу.

– Уююй!
– охнула она.

Я раздала экземпляры "Гамлета" и поручила Вэнди и Рику читать за Гамлета и Горацио.

– "Как воздух щиплется: большой мороз", - прочла Вэнди.

– Где это?
– спросил Рик.

Я ткнула пальцем в строку.

– А! "Жестокий и кусающийся воздух".

– "Который час?" - прочла Вэнди.

– "Должно быть, скоро полночь".

Вэнди перевернула свой лист и посмотрела на обороте.

– И только?
– сказала она.
– Это весь "Гамлет"? А я думала, его дядя убил его отца, а потом призрак сказал ему, что с согласия его матери, а он сказал: "Быть или не быть", а Офелия самоубилась, и вообще.
– Она еще раз перевернула лист.
– Это же никак не вся пьеса!

– Пусть-ка попробовала быть всей!
– сказала Далила, входя со своим плакатом на палке.
– Лучше, чтобы в ней не было никаких призраков. Или малевания.

– Тебе не нужно немножко соларкацина, Далила?
– спросила я.

– Мне нужен фломастер, - произнесла она с достоинством.

Я достала ей фломастер из ящика стола, и она удалилась деревянной походкой, словно каждый шаг причинял ей боль.

– Нельзя же выбрасывать что-то из пьесы, потому что кому-то это не нравится!
– сказала Вэнди.
– Ведь тогда пьеса теряет смысл. Спорю, будь Шекспир тут, он бы не позволил вам выбрасывать...

– Если допустить, что ее написал Шекспир, - перебил Рик.
– Если во второй строке взять каждую вторую букву, кроме первых трех и последних шести, то они сложатся в "боров", явно кодовое слово для Бэкона.

– Снежный день!
– сказала миссис Хэрроус по коммуникатору. Все кинулись к окнам.
– Мы кончим пораньше. В девять тридцать.

Я посмотрела на часы. Девять часов двадцать восемь минут.

– Организация Озабоченных Родителей заявила следующий протест:

"Поскольку идет снег и, согласно прогнозу, будет идти еще и поскольку снег может сделать улицы скользкими, ухудшить видимость, вызвать столкновения автобусов, обморожения и лавины, мы требуем, чтобы школы сегодня и завтра были закрыты и наши дети не подвергались опасности". Автобусы отойдут в девять тридцать пять. Приятных весенних каникул.

– Снег тает, даже не долетев до земли, - сказала Вэнди.
– Так мы никогда не доберемся до Шекспира.

В холле Далила на коленях наклонялась над своим плакатом и вымарывала слово "прислужник".

– Сюда приперлись Феминистки Против Языковой Дискриминации, - сказала она брезгливо.
– Притащили судебное постановление.
– Над зачеркнутым "прислужником" (слово мужского рода!) она надписала "прислуга" (женский род).
– Постановление суда. Нет, вы только подумайте! А наша свобода слова где?!

– Ты сделала ошибку в "прислуге".