— Родеру можно доверять, — сделал Менгене слабую попытку утешить девушку. — Он человек основательный, более того, настоящий чародей. Я работал с ним в то время, когда исследовательский отдел только-только образовался. Унес ноги как раз накануне того, как департамент лопнул. Но Родер в этом нисколько не виноват, слишком уж давили сверху. Нельзя же за несколько месяцев создать теорию использования плазмы, да еще проверить ее в полевых условиях.

— Если он такой надежный и основательный, то почему вы посылаете только меня? — спросила Айя.

— Потому что я работаю не на Родера, а на Энима, — ответил Менгене. — А Эним считает, что источник находится на Старом Параде.

Менгене медленно, чтобы не опал столбик сгоревшего табака, понес сигарету к титановой пепельнице и успел.

Наблюдая за тем, как пепел высыпался в пепельницу, Айя размышляла о взаимоотношениях между начальниками. Уж не намерен ли Менгене свалить и Энима? Возможно, по поручению самого Интенданта. И кто будет виноват, если у него ничего из этого не получится?

Впрочем, надо ли здесь спрашивать, и без того совершенно ясно. Конечно, виновата будет барказианская интриганка. Всем известно, что эти барказианцы только тем и занимаются, что плетут интриги и пекутся о своей корысти. Айя слишком хорошо понимала ситуацию, чтобы надеяться на союзников.

— Вся слава достанется вам, — произнес Менгене.

«Как бы избежать этой славы?» — мысленно произнесла девушка.

Вслух она этого не сказала.

Он снова стряхнул пепел в титановую пепельницу.

— Я дам вам в помощники двоих, — посмотрел он ей в лицо. — Они поступят в ваше распоряжение сразу же после обеда. Знаю, что у вас маловато опыта в подобной работе, но они, я думаю, смогут провести вас по…

— Мне нужны транспаранты, таблицы плотности и наши… — перебила его Айя.

— Разумеется, — перебил ее в свою очередь Менгене. — Я позвоню в отдел учета, чтобы они приготовили для вас все необходимое.

— И наши карты, — закончила свою фразу Айя. — Надо иметь в виду, что наши карты не всегда точны. Особенно если на них изображены участки территории другого округа. Мне нужна карта такого района, где расположена промежуточная станция между Гранд-Сити и Рокетменом. Кстати, как называется эта станция?

Менгене удивленно посмотрел на Айю. Она уже знала, что иногда джасперийцев просто поражает, если кто-то другой трезво рассуждает.

— Я позвоню в отдел учета, — еще раз пообещал Менгене.

Она подумала о том, что все же не следует ей задавать вопросы, на которые она хочет получить ответ.

Итак, специальное поручение.

Вот радости-то.

Через несколько часов после разговора с Менгене Айя выбралась из вагона подземки.

Ее фигуру облегал желтый комбинезон, свидетельствовавший о ее принадлежности к Службе Плазмы. Каску девушка слегка сдвинула на затылок.

За ней следовали два ассистента: веснушчатый нескладный паренек по имени Ластин и седоволосый Грандшук. Когда Айя в первый раз увидела Грандшука, у нее возникло сомнение в том, что кто-либо из его предков подвергся геннохирургическому вмешательству. Настолько этот мужчина оказался естественно плотным и мускулистым.

Станция Рокетмен, на которой вышла Айя, относилась к ведомству Подземной железной дороги. А промежуточная станция с тем же названием принадлежала Службе Плазмы. Почему две соседние станции получили одно название, теперь уже никто не мог объяснить. Район, где они располагались, являлся одним из древних в округе, и многие названия здесь давно утратили первоначальный смысл.

Станция располагалась глубоко под землей и производила впечатление очень старой. На платформе сохранилась некогда ярко раскрашенная, а теперь закопченная и потрескавшаяся мозаика. Она давала наглядное представление о том, как когда-то выглядел город. Здания из белого камня слепили глаза под серым Щитом, на крышах торчали прутики антенн с округлыми набалдашниками, золотистые лучи между антеннами изображали струи плазмы.

И, кстати, никаких ракет.

Туннель, ведущий к промежуточной станции, произвел на Айю неприятное впечатление: самая обыкновенная нора. Даже стены отсутствовали, вместо них поблескивал в темноте экран из стальной сетки.

Ботинки тяжело грохотали по так называемому временному настилу, уложенному, наверное, не менее тридцати лет назад. Спускаясь, Айя рассматривала через сетку сменявшие друг друга слои почвы, которые красноречиво говорили о характере человеческой деятельности. Старая кирпичная кладка, погнутые железные опоры, водопроводные трубы, темно-коричневый камень, бетон, влажные от конденсации канализационные трубы, серый кирпич, Красный камень, белый камень…