Обмануть обманщика - двойное удовольствие.

Бурвиль

После состоявшегося разговора никакого недоверия между старыми знакомыми больше не осталось. С того самого дня они начали совместно обдумывать план заговора. В этом деле Флубер всецело полагался на опыт и умение землянина. Он был уверен, что у молодого человека есть талант в организации мятежей. Хотя, по правде сказать, это слово слишком яркое для характеристики замысла, над которым трудились единомышленники. Все должно было пройти тихо, быстро и с минимальными потерями. Главной и обязательной мишенью в этом заговоре был Гектус. Его смерть тотчас лишала бы остальных сторонников желания продолжать сопротивление. Однако убить монарха было довольно-таки сложной задачей. Его неусыпно охраняли сильнейшие из воинов Велании. Так что идея нападения на злодея в его дворце была неприемлемой. Оставался вариант отравления, но и тут возникли сложности. Расчетливый самозванец не притрагивался к еде, пока подаваемое блюдо не подвергалось тщательной проверке. Хитрец все предусмотрел и просчитал, исключил возможность покушения. Но нет скалы, которую нельзя было бы проломить, и землянин, опираясь на эту поговорку, решил не сдаваться. Он искренне верил в успех своих замыслов. К концу второй недели пребывания Макензи в доме Флубера пришельца посетил нежданный гость, который пробрался внутрь не через дверь, а в окно. Появление его было сколь внезапным, столь и неприятным для Генри. Только он улегся в постель, как вдруг еле слышное цоканье и чей-то темный силуэт у окна привлекли его внимание.

– Кто тут?
– Выскочив из постели, он направился к окну.

– Это я, великодушный Маззи. Голос его Генри смог бы распознать и без представления. Он презирал королевского шута, и неожиданный его приход вызвал в Макензи волну негодования.

– Что ты тут делаешь, мерзкий фигляр? Пришел грабить?

– Ну, почему же так грубо?
– обидчиво отозвался ночной гость.
– Я

пришел проведать своего коллегу.. нашего почтенного пришельца, - откорректировал тот свое обращение, догадавшись, что оно не понравится собеседнику.
– Слышал, что ты был болен.

– Это всего лишь слухи. Как видишь, я в полном здравии, - резко

оборвал его речь другой.
– Надеюсь, ты узнал все, что хотел узнать, а теперь убирайся отсюда, сделал шаг вперед, намереваясь напугать непрошеного гостя. Однако тот не сдвинулся с места.

– Бедный-бедный Маззи, все его выставляют отовсюду. и ненавидят

за его убогость, а он всего лишь беспомощный карлик, нуждающийся во внимании и заботе, плаксиво запричитал горбун.
– У него даже нет друзей.
– продолжал он в том же тоне, говоря о себе в третьем лице.
– Никто его не любит, не щадит.. С ним обращаются хуже, чем с сэрапиями. то и дело слышит от всех: "Убирайся, Маззи! Пошел прочь, уродец! Чтоб ты сдох, окаянный." Он печально качал головой, заламывал руки, ругал и проклинал себя.

– Достаточно с меня сегодня драм. Если ты закончил свои излияния,

тогда будь добр уйди туда, откуда пришел.

– Прогоняешь меня, а ведь я пришел к тебе с благими намерениями..

– Оставь их себе.

– Я бы с удовольствием, но ведь опасность грозит не мне, а тебе,

своим заговорщическим тоном плут пытался привлечь внимание человека.

– Что бы мне ни грозило, это тебя не касается, - обуздав свое

любопытство, резко ответил Макензи.

– Ну, как знаешь, как знаешь. Я пытался спасти тебе жизнь, но как

видно, гибели тебе не избежать. а ведь можно было все уладить и без казни.
– ковыляя обратно к окну, ворчал тот себе под нос.
– Ох, как же будет зол король, узнав, что в его любимом бассейне учинили обыск.

– Обыск?

– Да-да, ты правильно расслышал. Королева и ее стражники посмели без

позволения спуститься в воды этого прекраснейшего источника. да и ты, как мне помнится, был там, - лукаво улыбнулся говорящий. Генри изменился в лице. Надменная улыбка исчезла с его губ, и на лбу появились мелкие морщинки от душевного смятения. Прищурившись, он испытующе посмотрел на пришедшего. Он прекрасно понимал, что шут неспроста явился среди ночи с этой новостью. Девять лун Каллаксии, пребывая в различных фазах движения, живописно освещали ночную сторону планеты. В комнате даже без искусственного освещения была ясная видимость. Карлик стоял спиной к окну, дабы землянин не мог увидеть на его лице волнения, но даже при слабом освещении тот смог это разглядеть.

– Чего тебе надобно от меня? Горбун победоносно вытянулся. Он вырос в собственных глазах. Петля шантажа была успешно накинута на шею пришельца, и теперь Маззи мог манипулировать им как марионеткой. Удачная позиция сделала уродца более сговорчивым, он заметно повеселел.

– Не подумай, что я занимаюсь вымогательством. нет-нет. просто у

каждого есть свои слабости, нужды, которые надо покрывать за счет.

– Шантажа!
– неприязненно вставил Макензи. Негодник рассмеялся.

– Ну, что ты? Я хотел сказать, за счет близких друзей.

– Ты мне не друг.

– А как же иначе?
– с напускной сердитостью отреагировал лилипут.
– Я

ведь из-за глубокого почтения и душевной привязанности к тебе не стал ничего рассказывать моему господину. А ведь меня в таком случае ждала бы награда.

– Какую же награду от меня требуешь ты?

– Не требую, а советую тебе предложить мне, и совет этот чисто

дружеский.

– Ну да! И что же советует мне ваша светлость?
– с издевкой спросил

человек.

– Понимаешь ли, в эту пору у меня что-то дела идут неважно. "Наверное, некого было шантажировать", - промелькнуло в мыслях у Генри.

– . трудновато стало сладить со старыми друзьями. Все почему-то

изменились и превратились в черствых, грубых, неотесанных, мерзких, отвратительных.

– Короче!

– .занудных, кровожадных, алчных, презренных.

– Кончай свои разглагольствования!

– .скряг, сквалыг и скупердяев, - завершил тот этими словами свою

филиппику.

– Сколько ты хочешь за свое молчание? Эти слова словно бальзам умастили душу мерзавца-вымогателя.

– Двенадцать тысяч лакий.