– Узнаешь, когда прибудем на место, - ответил ему Макензи тоном,

каким обычно Осмунд обращался к брату. Мак-Вейн младший умолк, тревожно ожидая развязки этой необычной спешки. Кабина остановилась на самом верхнем этаже, и мужчины прошли к концу отсека отбытия. Эжен Мюри ожидал их у шлюза.

– Куда мы летим?
– испуганно спросил Оливер.

– В тюрьму, - с усмешкой ответил Генри.
– Ты арестован по обвинению

в продаже запре-щенного наркотика - гроттера. Прежде чем арестованный успел что-либо произнести, эмтачер лишил его подвижности.

– Доставь и этого кита на борт, - обратился Макензи к сослуживцу. Мюри перенес последнего задержанного на "Сигал", а Генри, усевшись в кресло пилота, включил системы навигации. Задал курс полета, подключил программу автопилота, и судно, вылетев из ангара, устремилось к материнскому кораблю.

Г л а в а 12

ЛУЧШАЯ НАГРАДА

Любовь и брак - это две небесные лестницы: по

лестнице любви поднимаются на небо, а по лестнице

брака спускаются на землю.

М.Сафир

– Позволь поздравить тебя с наградой, Генри, - услышал он голос

связистки по спейвоту.

– Спасибо, Валенсия, в этом есть и твоя заслуга.

– Моя? Я практически ничего не сделала.

– Ну-ну, не скромничай.

– Я и не думала. Просто говорю правду. Это ведь ты рисковал

жизнью, отправляясь в это осиное гнездо, ты изменял свою внешность и входил в образ каждого и, наконец, это ты арестовал подозреваемых и передал нам столь важную информацию из интеллэйда Мак-Вейна.

– Нас было трое.

– Но главную задачу выполнил ты.

– Ты переоценила мои заслуги.

– Героя не должно ничего смущать.

– Герой?
– услышав это определение, Макензи рассмеялся.
– Да

никакой я не герой. Я такой же, как все. Возможно, немного дикий и необузданный, но отнюдь не герой.

– Но ведь я не одна так думаю, весь наш департамент согласен с

моим мнением. Здесь все только и говорят о твоей доблести и тонком уме, благодаря которым ты удостоился почетной звезды.

– Для меня лучшей наградой было бы увидеть тебя хоть раз в жизни.

– Не могу, Генри. Не упрашивай. Ты ведь знаешь, что по уставу связистам

и агентам запрещено встречаться.

– Об этом никто и никогда не узнает. Клянусь!

– Моя совесть будет знать.

– Тогда спроси у своей совести, разве справедливо обрекать меня на

страдания? Валенсия звонко рассмеялась.

– Какие еще страдания, Генри? О чем ты говоришь? Не ты ли каждый свой

свободный вечер проводишь в веселой компании гризеток? Я что-то не замечала у тебя страдальческого лица.

– Как же ты могла заметить это, раз никогда не видела меня,

Макензи налил себе чая и пригубил стакан.

– Я тебя видела, - неожиданно заявила Валенсия. Генри от удивления опрокинул стакан, и горячий напиток ошпарил его ноги. Поспешно снял с себя брюки и кинулся к аптечке. Достал аэрозоль от ожогов и нанес лекарственный препарат на покрасневшую область кожи. Средство от ожога подействовало мгновенно, и он ощутил облегчение. Услышав оханья и брань Генри, связистка встревожилась.

– Ничего серьезного не произошло, я просто обжегся. Так ты говоришь,

что видела меня?

– Да.

– Где?

– На приеме, устроенном по случаю юбилея Галактической Службы

Безопасности.

– Три месяца назад? И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Почему же я не смог тебя узнать?

– Потому, что я лицезрела тебя издалека.

– А ты уверена, что это был я?

– Абсолютно! Ты был там единственным человеком с такими огненно-рыжими

волосами.

– Несправедливость! Это же нечестно!
– вознегодовал Генри.
– Почему

же ты не подошла ко мне, не заговорила со мной?

– Устав.

– К черту все уставы, законы и правила!
– резко прервал ее

собеседник.
– В этой жизни каждый устанавливает для себя свои порядки. Ты ведь знала, что я хочу повидаться с тобой. Ведь это была прекрасная возможность.

– Возможность для чего? Что даст тебе наша встреча?

– Я мог бы узнать тебя поближе.

– Ты достаточно знаешь обо мне.