уже награда для меня. Старик ухмыльнулся.

– Странный ты какой-то. В наш век все привыкли только требовать, а ты

отказываешься от предложенного. Видать, у тебя добрая душа. Ты великий человек!

– Хватит лести, я голоден, а ею не насытишься. Пойдем, я угощу тебя

форелью.

– Правда? Просто замечательно! Я ведь говорил, что у тебя добрая

душа.

– И пустой желудок, - подхватил юноша, не желая слушать хвалебных

слов. Макензи зашагал вперед, показывая новому знакомому дорогу.

– Где же ты живешь, сынок? Я хорошо знаком с этой местностью и что-то

не припомню поблизости никакого жилища.

– А его и нет. Я не живу здесь, а просто обитаю, как.
– Генри хотел

сравнить себя с какимнибудь зверем, но, не сумев найти подходящего сравнения, промолчал.

– Как это нет жилья? Не под открытым же небом ты ночуешь?

– Бывает и так, - неохотно признался юный спутник.

– А в непогоду что же?
– не отставал назойливый старик.

– За водопадом есть небольшая пещерка, там и ночую.

– Пещера?!
– воскликнул собеседник хриплым голосом.
– Но ты не похож

на пещерного человека. На тебе одежда из дорогой ткани, - щупая куртку юноши, заметил он.
– В наше время это не каждому по карману. Вот погляди-ка на мою ветхую одежонку, вся износилась, аж до дыр, и новую купить не могу. Я бедняк, бродячий барахольщик, - говоря это, он потряс своими манатками.
– А ты, видать, богач? А?

– Тебя явно подводят глаза, дедуся. Никакой я не крез. Я такой же

нищий, как и ты, и единственное мое богатство - это мои чувства, которые, впрочем, для другого человека не имеют ценности. За богатство эмоций не получишь ни хлеба, ни соли, ни даже серой золы.

– Смотри-ка, столь юный, а говоришь умные вещи. Ты, небось,

поэт? Генри рассмеялся. - Нет, почтенный любомудр. Я шулер, словесный искуситель, совратитель

несчастных умов, последователь Эрота[45], но уж никак не поэт.

– Ты слишком самокритичен, и это доказывает твою скромность.

– Говорят, что именно со скромностью я не в ладу.

– Врут. просто тебя чернят. Поверь мне, я-то разбираюсь в людях. И

если Дуглас Хоуард так говорит, то это, несомненно, правда! Клянусь моим плащом! Макензи залился смехом.

– Тем, что на тебе, или же у тебя есть еще один новенький про запас?

– Как же тебе не стыдно? Смеешься над моим убожеством?

– Поверь мне, Дуглас, моя собственная бедность намного более комична. Я

такой же неимущий, как ты, так что не будем раздражать друг друга бессмысленным сравнением наших богатств. Лучше давай-ка съедим эту рыбу, пока она не протухла. Они добрались до места, где Макензи оставил свой улов. Он подобрал с земли корье, служившее ему тарелкой, и преподнес съестное новому знакомому. Тот принюхался и фыркнул:

– Сырая?! Я ем только хорошо прожаренную рыбу.

– Простите, ваше благородие, но сегодня на ужин имеется только это,

обиженно отреагировал Генри. Сел на камень и, не обращая внимания на старика, продолжил свою трапезу.

– Как ты можешь это есть?
– с заметной брезгливостью спросил

Хоуард.

– Когда голоден, можешь съесть и не такое.

– Но почему бы тебе не поджарить ее? Ведь здесь есть на чем.

– Нельзя, - с полным ртом отозвался тот.
– Увидят.

– А-а. боишься сотрудников экоохраны[46].

– Ага.

– Но ты можешь разжечь костер в пещере, тогда никто и не увидит его.

– Догадливый, нечего сказать, - буркнул Генри.
– Но мне что-то не

хочется делать этого. Хоуард не стал допытываться о причинах, препятствующих юноше разжечь костер. Молчаливо уселся рядом с ним, поставил перед собой мешок и начал копаться в нем, что-то пытаясь найти. Достал, наконец, искомое алюминиевые кружки и флягу. Разлил в них неизвестный напиток и предложил его своему спасителю.

– Что это?
– подозрительно спросил Макензи.

– Отличная болтушка. Инновация моего личного изготовления!
– с

гордостью объявил старик.
– Вмиг согреет все тело и душу. Бери-бери, не робей!
– Генри колебался.
– Только не говори, что ты трезвенник. Юноша взял кружку, взглянул на ее содержимое и увидел, как на поверхности подрагивающей жидкости отражается ночное светило. Уже больше недели он пил холодную речную воду и попробовать нечто более вкусное показалось ему очень соблазнительным.