– Фантастика! – воскликнула Джорджина. Она спрятала фотографии и отчет в конверт, убрала конверт в атташе-кейс, заперла его и взяла Майкла под руку. – По этому случаю стоит выпить, – заявила она, и, громко смеясь, они покинули офис.

По пути Джорджина остановилась.

– Спасибо, Майкл, – с чувством сказала она.

– За что? – изумился он. – Я и сам был рад прижать эту гадину.

– Я тебе очень благодарна, Майкл. Через несколько дней я улетаю в Австралию, но прежде должна кое-что сделать. С Шэрон можно разговаривать только с позиции силы, и я собираюсь немного испортить ей настроение с помощью улик, которые ты раздобыл. Последнее, о чем я тебя прошу: сохрани, пожалуйста, оригиналы этих фотографий и отчета в каком-нибудь надежном месте. Если со мной что-нибудь случится, ты должен пустить документы в ход.

– Едва ли, увидев это, Шэрон начнет строить тебе козни, – заметил Майкл, хохотнув.

– Чтобы дискредитировать меня, она не остановится ни перед чем, – возразила Джорджина. – Особенно сейчас. Провал с Джеком Эджертоном она, конечно, забудет не скоро, недооценивать Шэрон Хэтч ни в коем случае нельзя. Ты уж в мое отсутствие присмотри за ней.

– Да, еще кое-что забыл, – сказал Майкл. – Помнишь нашу встречу с Майрой Прескотт в «Последнем шансе»?

– Еще бы! – Джорджина поморщилась – воспоминания были не из приятных.

– Она пыталась завязать дружбу с Шэрон, но та ее отшила.

– Да, Шэрон не из тех, кто подставит плечо, чтобы Майра на нем поплакала, – рассудила Джорджина.

– А теперь она обхаживает Эндрю Карсона. Но и это еще не все. Я проверил сведения насчет этой сиротки, Тани. Помнишь, Майра собиралась ее удочерить?

– Да, конечно, румынская девочка с больным сердцем. Или почками.

– Ну так вот… – Майкл выдержал театральную паузу. – Таня умерла через месяц после публикации той самой статьи. Умерла от пневмонии – сердце и почки у нее были здоровые. И в архивах нет ни одной записи о том, чтобы кто-то пытался удочерить эту девочку.

– Как, ты хочешь сказать, что она все это время вешала нам лапшу на уши?! – воскликнула Джорджина, уязвленная до глубины души. – Господи, просто поверить не могу, что люди способны на такое!

– И тем не менее это так, Джорджи. Вспомни: я предупреждал, чтобы ты ей не доверяла.

– Я ей с самого начала не доверяла. Внутренний голос предостерегал меня насчет Майры, как только я ее увидела. Но эта история… Просто возмутительно!

– Я говорил с редактором, под началом которого она когда-то работала, и он сказал, что ее прозвали Золотой Рыбкой.

– Из-за ее пучеглазости, что ли? – спросила, не удержавшись, Джорджина.

– Нет, считается, у золотых рыбок мозг настолько крохотный, что они способны помнить о чем-то не больше нескольких секунд. Эти рыбки врезаются в стенку аквариума, а потом, развернувшись, снова бьются о нее, уже успев забыть о ней.

– Жуть, – покачала головой Джорджина. – Ладно, Бог ей судья.

С тех пор как Джорджина позвонила Шэрон и предложила вечерком после работы встретиться, посидеть где-нибудь и поболтать, та просто места себе не находила. Ее недоумению не было предела. Что могла замыслить соперница?

«Дура ты редкая, – думала Шэрон, вытаскивая портативный магнитофон. – От меня и вне стен нашего здания не скроешься». Убедившись, что кассета и батарейки вставлены, она засунула магнитофон в сумочку.

Джорджина, сидя в такси, которое везло ее на встречу с Шэрон, обдумывала последний разговор с Майклом, состоявшийся перед самым ее уходом с работы.

– Не забудь, ваш разговор она обязательно запишет на магнитофон, – наставлял ее Майкл. – И ты его запиши. Ни в коем случае не признавайся, что установила за ней слежку, скажи, будто конверт с компроматом доставили в твой офис. Ничего лишнего не говори. Сразу переходи к делу и сворачивай разговор как можно быстрее.

К «Говарду» соперницы подъехали почти одновременно и устроились за угловым столом, в отдалении от чужих ушей. Заказали напитки, но едва их пригубили. Темно-серый костюм Джорджины великолепно смотрелся рядом с ядовито-зеленым костюмом Шэрон с открывающей грудь оранжевой блузкой. Разглядывая соперницу, Джорджина невольно подумала, что такому бюсту позавидовала бы и Памела Андерсон.

– Если хочешь, можешь выложить свой магнитофон на стол, – предложила Джорджина. – Или он у тебя и в сумочке работает?

Густо накрашенные ресницы Шэрон вздрогнули.

– Не понимаю, о чем ты! – с притворным изумлением воскликнула она, прижимая сумочку к груди.

Джорджина закурила и предложила сигарету Шэрон.

– Спасибо, моя дорогая, – отказалась та. – У меня свои. – Вынув пачку «Мальборо», она тоже закурила.

– Да, очень глупо с моей стороны, – сказала Джорджина. – Совсем из головы вылетело, что ты теперь предпочитаешь сигары. Толстые такие. – Она выразительно развела пальцы в стороны.

В ответ Шэрон обожгла ее взглядом, в котором за злобой скрывался страх. Так по крайней мере показалось Джорджине.